Я продолжал смотреть на дверь всего в нескольких метрах от меня и понимал, что
меньше чем через две минуты, она распахнется для моего выхода на сцену, где я сяду и
расскажу все свои секреты нескольким миллионам моих самых ближайших друзей. И хотя я
хотел этого, когда думал об этом в таком ключе, я так же хотел еще и отключиться.
Я закрыл глаза и встряхнул руками, напоминая себе, почему я здесь. Что я собирался
сделать здесь. И когда я вспомнил взгляд Дилана, когда оставил его в зеленой комнате, мой
пульс успокоился, а обезумевшие нервы каким–то образом утихли, потому что я знал
окончание игры, а это означало рассказать всему миру правду и, наконец–то, стать
свободными и счастливыми.
– Отлично, мистер Локк, – сказала Келли, оглядываясь на дверь. – Вы выходите через
пять, четыре, три…
Ничего больше не было сказано, я просто увидел, как открылась дверь и услышал:
– А сейчас момент, которого вы все с таким нетерпением ждали.
Пожалуйста,
поприветствуйте, Эйса Локка.
И зрители, приблизительно три сотни человек, встали на ноги и пришли в неистовство.
Крики, шум и свист и даже парочка рыдающих дамочек спереди, они обнимались и
прыгали рядом друг с другом, когда я вышел на сцену и помахал толпе. Я остановился между
дверью и диваном лицом к зрителям и широко помахал и коротко поклонился, пока меня
представляли, и это вызвало еще больше криков и свистов и заставило меня расслабиться в
восторженной атмосфере и моей роли на сегодня.
Сегодня я – знаменитость, которой был последние десять лет. Я предпочитал эту
личность и характер, и когда нацелил свою знаменитую улыбку в толпу и повернул голову к
женщине, которая вела это шоу, я был шокирован спокойствием, которое захватило меня. Я
знал эту роль. Я мог ее сыграть, и будь я проклят, если не сделаю эту группу к концу этого
интервью.
Когда я потянулся к Карли, ее улыбка лучилась искренностью, когда она раскрыла для
меня свои приглашающие объятия.
– Эйс, я так счастлива, что ты сегодня здесь, – сказала она в мою щеку. Ее черные
волосы были убраны в шикарный пучок, а кремовые каблуки делали ее чуть–больше–
полутораметрового–рост достаточно высоким, чтобы она была на одном уровне глаз со мной.
Она была в гладком платье без рукавов, которое удерживал на талии кремовый пояс, а затем
он обнимал ее соблазнительную фигуру до подола чуть выше колен.
