Затем в зависимости от времени суток и
количества людей, от которых мы увернулись или столкнулись на нашем пути, мы
проваливались в сон в течение нескольких секунд. Иногда Дилан даже уходил к себе домой,
если чувствовал себя особенно храбрым, а затем несся по лестнице вверх, как будто на
какой–то олимпиаде по подъему по долбаной лестнице, чтобы избежать щелкающих камер.
Господи. Кто я такой, раз заставляю его проходить через все это? Так жить – не
вариант.
Так даже невозможно встречаться. Но, что останавливало меня от того, чтобы
отпустить Дилана, – что останавливало меня от того, что, как я знал, было бы самым легким
решением для нас обоих и завершением всего – были все без исключения эмоции, что
кружились в глазах Дилана, когда бы он ни посмотрел на меня, так же как и сейчас. Эти
необыкновенные глаза были полны сочувствия, желания, понимания и одной эмоцией, я
начинал верить, была…любовь?
Он уронил свои руки по бокам и сделал шаг вперед, положив ладонь на мою грудь и
сказав:
– Понимаю.
Отлично понимаю. Никто не знает, как бы почувствовал себя в твоей
ситуации. Не только в той, где ты имеешь дело со всем миром, который заинтересован в
твоем партнере, а намного позначительней…ты имеешь дело с «выходом из шкафа». Ты
просто не говоришь об этом, это просто заметно. А это может напугать любого.
Даже вас,
мистер Локк. Так что тот факт, что ты находишь это трудным для преодоления, не делает из
тебя меньше человека, мужчину, или, черт, даже знаменитость. Потому что никому не
приходится делать то, что делаешь ты, – затем Дилан наклонил свое лицо в бок и мазнул
нежным поцелуем в уголке моего рта. – Думаю, это делает тебя невероятно мужественным.
Он собрался отступить на шаг назад, но я был быстрее. Я раскрыл свои руки и обнял
его за талию и удерживал на месте, опуская голову, упираясь своим лбом в его и закрывая
глаза.
– Я не ощущаю себя смелым, – прошептал я. – Я чувствую, как все сбегают от меня.
Дилан прикоснулся пальцами к моей щеке, и пока гладил ими вдоль линии моей
челюсти, он сказал:
– Я – нет.
Я открыл глаза, чтобы увидеть, как его губы искажались в ухмылке.
– Нет, не ты.
Он откинулся назад в моих объятиях и покачал головой.
– Неа.
