В отсутствие начальства

Его допрашивают каждый день, морят голодом, а воды дают в обрез, только чтобы не помер…

Сыщик с контрразведчиком помчались к мызе со всех ног. Караульщик пленника увидел облаву и успел улизнуть. Статский советник рывком выдернул пробой, распахнул дверь и крикнул:

– Аристарх Павлович, выходите!

В ответ раздался слабый, но веселый голос:

– Ну наконец-то. Заждался я, Алексей Николаич! У вас с собой пожрать ничего нет?

Вечером Сферин сидел в кабинете командира корпуса и рассказывал о своем приключении.

Слушателями выступали Лыков с Проданом, Алексеев и начальник штаба корпуса генерал-майор Пестич. Капитана побрили, отмыли и накормили, но все равно ввалившиеся щеки делали его похожим на узника замка Иф.

Аристарх Павлович поведал, как угодил в плен. Он разгадал уловку с объявлением и навестил дом на Малой Энгельгардтовской. Для визита капитан нарядился коммивояжером швейных машин «Зингер». Но оказалось, что шпионы знали его в лицо. Хозяин квартиры кликнул двух дюжих молодцов, они связали офицера и усыпили хлороформом.

В бессознательном виде Сферина доставили в экономию и четыре дня допрашивали, стращая каленым железом и моря голодом.

Операция по вызволению пленника ставила крест на австрийской запасной агентурной организации в Смоленске. Арестованные в Морево рядовые агенты дали показания. Гауптвахта смоленского гарнизона не смогла вместить всех арестованных – их набралось больше полусотни. Ячейки в Ельне, Вязьме и Гжатске тоже провалились. Продан ходил гоголем и готовил место для ордена.

А статский советник поехал домой. Провожать его на вокзал пришли контрразведчики вместе с Ругой. Они выпили в вокзальном буфете весь коньяк. Захмелевший Лыков с трудом забрался в вагон. Звякнул колокол на перроне, зашипел паровоз. В окне виднелись Успенский собор и башни кремля. Алексей Николаевич помахал им рукой:

Начальники Лыкова все кончили плохо. Маклакова и Белецкого расстреляли публично 5 сентября 1918 года в Петровском парке, в первый же день красного террора.

Перед этим их из Петрограда в числе других заложников привезли в Москву. Очевидцы утверждали, что перед самой казнью Степан Петрович якобы ударился в отчаянный и безнадежный побег. Но китайцы его догнали и прикладами возвратили к стенке… По некоторым сведениям, Маклаков мог спастись. С разрешения властей он лечился в частной клинике Конасевича в Питере и мог бежать оттуда: больного караулили формально. И даже сбежал.