В отсутствие начальства

А Лыков погрузился в изучение материалов. От нетерпения у него даже руки дрожали. Сейчас все выяснится!

Итак. Августа Евлампиевна Мапететт, урожденная Ерастова, разведенная, проживала в собственном доме в Офицерской слободе, на углу Константиновской и Александровской улиц. Дворника у нее почему-то не имелось, да и остальная прислуга оказалась приходящей. Видать, женщина вела такую веселую жизнь, что лишние глаза ей были ни к чему. Так или иначе, полицию вызвала кухарка, которая пришла к хозяйке в пять часов утра 27 апреля (почему так рано?) и обнаружила жуткую картину.

В спальне на кровати, одетая в нижнюю юбку и корсет, лежала на спине разводка. Она вся была в крови, которая истекала из трех глубоких ножевых ран: двух на груди и еще одной на животе в области селезенки. Все раны были смертельными.

На полу рядом с кроватью безмятежно спал мужчина! Он тоже был в белье, обильно закапанном кровью жертвы. Рядом, возле его правой руки, валялся окровавленный нож.

Дойдя до этих слов, сыщик спросил:

– Дмитрий Наркизович, белье, что сняли с Азвестопуло, где сейчас?

– Здесь, в камере вещественных доказательств.

Оно будет предъявляться в судебном процессе.

– Распорядитесь, пожалуйста, чтобы его принесли. Хочу осмотреть и убедиться в одной догадке.

Следователь отправился за служителем, а Лыков продолжил читать материалы.

Кухарка Мокрида Сутулова кинулась в полицию и даже догадалась подпереть поленом дверь снаружи, чтобы преступник, проснувшись, не сбежал.

Ее предосторожность оказалась напрасной. Тот и не думал скрываться и до самого появления полиции продолжал крепко спать. Прибывшие на вызов чины сыскного отделения кое-как растолкали неизвестного и предъявили дело его рук. Мужчина обалдел и вообще говорил с трудом, настолько был пьян. Он назвал свое имя, вынул паспорт и, чуть позже, полицейский билет, так и выяснилась его принадлежность к Департаменту полиции. Обескураженные сыщики во главе с начальником отделения губернским секретарем Ткачевым послали за полицмейстером и судебным следователем. Пока те ехали, с задержанного сняли первый допрос. Он категорически отрицал свое участие в убийстве, но не мог объяснить, что же тут в его присутствии произошло. Азвестопуло высказал предположение, что его опоили каким-то дурманом, а потом зарезали хозяйку и ушли, подбросив нож и измарав питерца кровью. Столь неправдоподобное объяснение вызвало у чинов отделения понятное недоверие.