В отсутствие начальства

Люди, которых контрразведка поймала на шпионстве, – потомки не смоленских дворян, а путных и панцирных бояр. Это низшая категория бывшей шляхты, тех, кто приехал сюда как в колонию, при польских королях. У них застарелая обида: были слуги королю, а стали при Николае Первом крестьянами-однодворцами. Почитай повесть Лажечникова «Внучка панцирного боярина», там про это написано. Их мало, но они сплочены. И действительно ставят себя выше мужиков, а на панов смотрят снизу вверх. Готовый кадр для польской агентуры.

Смутившийся было Продан ухватился за последнюю фразу:

– Вот! Поляки всему виной!

Алексей Николаевич посерьезнел:

– Я часто бываю в Варшаве.

И давно уже понял, что поляков нам в составе империи не удержать. По совести, отпустить бы надо. Большой самостоятельный народ – почему они не могут жить в своем государстве?

– Вот! – Игорь Алексеевич обратился к молчавшему до сих пор капитану Сферину. – Сам все понимает, а только играет мне на нервах.

– Не на нервах я играю, а ищу решение. Легкого нет, но и оставлять так, как есть, нельзя, – стал оправдываться Лыков.

 – Начнется война – на чью сторону встанет десять миллионов российских поляков?

Продан опять сел на любимого конька:

– Йозеф Пилсудский за них уже решил. Готовит на деньги Габсбургов будущую польскую армию. И шпионов-диверсантов в наших городах! Ах, шляхта, шляхта. Мало ее Николай Первый драил, так и не выветрил панский дух. Хорошо, пусть не смоляне, пусть белорусы… И не все, а только обиженные боярские потомки… Не поверишь, Алексей Николаевич: весь восемнадцатый век они фрондировали.

Бежали православия, читали польские книги, жен себе брали с запада, а не с востока. При Анне Иоанновне за польские книги начали бить кнутом и ссылать в Сибирь. И браки с паненками запретили. Вроде бы шляхтичи притихли, стали в наши храмы ходить… А вот так столкнешься и поймешь, что все это маскировка.

Подполковник подумал и добавил:

– Надо еще разобраться с управляющим. Как его – Беланович? Фамилия нерусская. Тоже из шляхты? У него перед глазами агенты недружественного государства опутали шпионством всю губернию.

А он ничего не замечал. Подозрительно! Приголубил панов, всем говорит, что они хозяйничают лучше, чем русские. Нет, я впишу его в рапорт начальству как лицо, в отношении которого необходимо провести секретное расследование.

Лыков опешил, потом сказал неодобрительно:

– Когда начнется война, вы, военные, заберете большую власть. И своей шпиономанией запугаете и общество, и себя.