В плену альфы

Недоступным, как снежные шапки гор — прекрасные и далекие.

Зара неуверенно коснулась ручки холодильника. Она хорошо помнила, что ей кололи. Сестра отца — злая Сулема — всегда говорила, что ей нужно думать меньше, а Корана читать больше. Зара ненавидела перечитывать одно и то же снова и снова. От злости один раз выучила все, что дала прочесть Сулема. И почему-то женщина очень удивилась. Долго заставляла повторять наизусть, пока не убедилась, что обмана нет.

Зара вытащила стекляшку с синей крышкой.

В нижнем ящике лежали шприцы.

Она должна попробовать. Просто обязана, а потом будь что будет. Господин Хамар никогда не берет порченый товар. И это главное.

Быстро разодрав упаковку, она набрала полный шприц — столько было, когда ей делали последний укол.

Шумно выдохнув, Зара потянула молнию комбинезона и обнажила плечо. Это харам… Табу! Но она слишком долго была послушной.

Игла вошла под кожу очень больно, но, стиснув зубы, Зара давила на шприц, пока последняя капля не очутилась в ее теле.

Посмотрел на нее, на шприц и вдруг зарычал!

— Ты! Какого хрена?!

Данте метнулся к девчонке, но успел сделать ровно три шага. Аромат молочного шоколада и ванили затрепетал в воздухе, и тварь утробно взвыла, мощным рывком подминая под себя человеческое «я».

Тело двинулось вперед без участия головы.

Нет! Он не может… не хочет связываться с девчонкой! Еще шаг…Пусть катится к чертям! Два шага… Нужно затаить дыхание.

Вот только она такая сладкая… Послушная его рукам и губам.

А под когтями уже трещала ветхая ткань комбинезона. И от белой маечки остались лоскуты. Взгляд прикипел к маленьким упругим холмикам с шоколадными бусинками сосков. Нежные булочки!

Рот затопила слюна, а из горла вырвалось голодное урчание. Уже не соображая, что делает, Данте склонил голову и вобрал маленькую сладость глубоко в рот.

Между ног щипало, бедра ныли, шея горела от сильного укуса, а на грудь Зара старалась вообще не смотреть — вся в пятнах! Но губы никак не хотели расставаться с улыбкой.

Теперь господин Хамар и его сын не возжелают порченый товар. А отец… Зара тряхнула головой так, что тяжелые черные пряди прилипли к щекам. Не будет думать! Зачем портить момент радости и облегчения. Да, облегчения!

Все оказалось не так уж и страшно.