В плену альфы

Сама бы хотела отсюда убраться, но… Вздохнув, вручила последний чебурек. Но приходится экономить на всем. И мясо-то не всегда есть в доме.

— А ты поиграть выйдешь? С куклами! — дернула за рукав Дашенька.

И неважно, что куколки эти самодельные самого непрезентабельного вида. Из лоскутков и тряпок сшитые, но Алена каждую любила.

— Посплю только. И уберусь. Но если хотите, можете помочь, — добавила с хитринкой.

Малыши тут же зашептались. Зазвучало уверенное «придем». Такие лапушки! Уборка для них еще игра, а вот для нее — набившая оскомину рутина.

Но Алена не жаловалась. Все могло быть гораздо хуже.

Она зябко повела плечами и, подхватив пакет, пошла домой.

Подъезд окутал прохладой и запахом бедности. Иногда Алене казалось, что именно здесь проходил рубеж между подобием жизни и улицей. И никто не мог сказать, какая именно дорога приведет к этой незримой границе. Бабу Люду выгнал муж, с которым она прожила больше сорока лет, а дочери до нее нет дела — своя семья, свои заботы. Толик с Василисой нашли общее на дне бутылки и просто спились.

 Геннадию Аристарховичу обыкновенно не повезло — одна неудача за другой, а потом и вовсе инвалидность. Но мужчина ничего, держался молодцом, и пусть не ходил, но упорно стремился к нормальной жизни, так же как Голубковы — или Голубки — родители Матвея. Но из болота не так просто выбраться. А в ее положении и подавно.

— Аленка-а-а, ты шоле?! — донесся из соседней двери визгливый голос бабы Люды.

Девушка вздохнула — все то она услышит.

Ох, ей бы домой! Ввалиться в комнату и рухнуть на тахту, с протяжным стоном выдыхая тяжесть ночной смены.

 Но Алена зашла. Старушку только пожалеть можно — одна совсем, а пенсии едва на «выжить» хватает. Чужих денег баба Люба ни копейки не брала, милостыню не клянчила. Все сама, пока руки работают.

— Здравствуйте, — Алена просочилась в пыльную темную комнату. Видела баба Люда уже плохо, но как-то умудрялась вязать симпатичные шапочки-носочки и приторговывать ими у станции метро, рядом с такими же старушками.

— И тебе не хворать.

Опять малышню взбаламутила?

— Немножко совсем, — улыбнулась, разворачивая лоток с мясом и аккуратно выставляя на стол.

Баба Люба притворилась, что не услышала шуршания пакета.

Их негласное правило: помогай, но втихушку. Алена помогала. А баба Люда каждую зиму их с братом баловала теплыми варежками и носками. Тимохе особенно к месту приходилось — на стройке холод собачий.

— Любят они тебя, — протянула баба Люда. — Пошла бы в няньки, а? Цены бы не было.