Я вообще пытаюсь больше не смотреть на Макса, просто молча, заканчиваю с едой, и мы вместе завтракаем, а после, предлагаю мужчине сметить повязку. Чувствовала себя безумно виноватой, за выступившую кровь, и боль, которую ему пришлось испытать из-за моего удара.
Максим соглашается на моё предложение, вальяжно плюхнувшись на диван в гостиной. Закладывает обе руки за голову, от чего все его мышцы на руках и груди, сексуально напрягаются, и приступает неотрывно разглядывать меня. С легкой улыбкой и с пляшущими чёртиками в глазах.
Специально, гадёныш!
— Что?! — не выдерживаю я, уже на десятой секунде. — Почему ты так смотришь?
— Красивая ты, — говорит он хрипло, и я замираю, успев только отсоединить концы лейкопластыря от его тела, которые крепили повязку. — Глаза необыкновенные, волосы, губы…, - перечисляет и его взгляд опускается к груди.
— Прекрати! — обрываю его перечень, срывая старую повязку, а он дёргается и шипит от боли, зато ехидная мордашка — заядлого ловеласа, сразу исчезла. Но ничего не говорит на мою грубость, вновь возвращаясь к нашему разговору.
— Хватило бы просто одного «спасибо» за комплимент! — ворчит он.
— Спасибо, но всё равно, прекрати! — отвечаю, всё своё внимание, обращая на рану.
Порез выглядел лучше и разрывов после моего локтевого хука не обнаружилось. Я считала, самое главное то, что не было инфекции, остальное всё обратимо. Вряд ли я справилась, если бы рана Макса начала гнить. Но на всякий случайный, прилаживаю ладонь к его лбу, чтобы попробовать температуру.
Вроде был не горячий, и это успокаивало.
— Жить буду, — шутит он, продолжая тщательно наблюдать за мной. Я, молча, закатываю глаза к потолку и приступаю дезинфицировать рану. После чего складываю бинт в несколько слоёв, налаживаю на повреждённый участок и прикрепляю лейкопластырём со всех сторон. — Такая серьёзная, — тем временем продолжает Макс. — Боишься что умру?"
"— Ещё бы! Я тебя даже к машине не дотащу, в случае чего! — не уступаю. — Разве что руку отрежу!
А он вновь смеётся. Красиво так…
— Ты?! Та, что боялась даже укол сделать?
— Ладно.
Перегнула, — сдаюсь, подхватывая его смех, а он затихает. Мы как-то вместе замолкаем, и очень долго смотрим друг другу в глаза.
— Расскажи мне о себе, — просит он, разрывая наше временное наваждение.
— Зачем? Мы вряд ли с тобой увидимся после этой неприятности. Так что, думаю этот разговор ни к чему, — отвечаю, опустив взгляд.
— Нам ещё сутки вместе сидеть. Могли бы просто скрасить время, — настаивает.
