Сказать по правде, я ещё надеялась, что всё не настолько ужасно, как мне постепенно открывалось…
— Почему же сразу «бандит»! — медленно тянет он, делая глубокую затяжку.
— А как ещё объяснить то, что твои люди ворвались ко мне в дом и против моей воли, доставили к тебе? — смело бросаю, но сразу теряю всю свою храбрость, когда Макс тушит окурок в пепельнице, поднимается с кресла и направляется ко мне.
— Мои люди, исполняли приказ, — хрипло говорит он, в одно мгновение, оказываясь за моей спиной."
"Его рука обхватывает мою шею, большим пальцем проводит за ухом и меня словно ток пронизывает.
Знакомое чувство, и…поза. — Я действительно имею некую власть в городе, и всегда добиваюсь желаемого…
— Что тебе нужно от меня? — сдавленно спрашиваю. — Поиграл, может, хватит уже…
— Зацепила, — отвечает, прикасаясь губами к шее, и его горячее дыхание ласкает мою кожу, вызывая дрожь в моём теле. — И я хочу, оставить тебя себе…
— Ты не можешь оставить меня себе, как какую-то зверушку, просто потому что захотел этого! — противлюсь, вырываясь с его захвата, и отскакиваю в сторону, на безопасное расстояние.
Что-то мне подсказывает, что с таким хитрым подходом Макса, с не честными соблазнительными приёмами, моего сопротивления надолго не хватит. Поэтому, мне было необходимо держать дистанцию, чтобы здраво владеть своими мыслями.
— Я могу всё что захочу! И если ребёнок, которого ты носишь, мой — это многое решает! — выпаливает он, недовольно поджимая губы, а моё сердце пропускает удар.
Но я не теряюсь с ответом, а уверенно говорю:
— С чего ты взял, что ребёнок твой?
— У нас был секс, или ты запамятовала! — продолжает он, приближаясь к столу и закуривает ещё одну сигарету.
— И меня бесит, что ты хотела от него избавиться, не сообщив об этом мне!
— Во-первых, у меня так же был секс и с Лёшей. Во-вторых, даже если бы я была беременна от тебя, ничего бы не изменилось. У нас был просто один секс! Ошибка, которая не имеет после себя продолжения! И, в-третьих…решать, что делать с ребёнком, имею право только — я! Ты мне никто чтобы вмешиваться в мою жизнь! — сердито выпаливаю.
Совсем обнаглел!
Ни прости! Ни слова о любви! А уже что-то требует от меня и нагло присваивает!
— Значит, ты настаиваешь что ребёнок — Думова? — недовольно уточняет, и я не пойму что с ним происходит. Глаза потемнели от злости, поза напряженная и вообще, всем своим видом, он выражал сплошное недовольство.
— Именно так, — подтверждаю, игнорируя его настроение.
