Чуть позже Камиль усадил меня в машину, сказал, что скоро вернется, а я как вцепилась в него, так и не могла отпустить несколько минут. Вроде умом понимала - он не стал бы врать, но внутри леденело от мысли остаться одной.
Так и сидела, не отрываясь глядя, как Тагаев разговаривал с Феликсом, затем к ним присоединился еще один мужчина. Видела, что Камиль злился, хотя, скорее даже, чувствовала его. После той страшной сцены в доме я стала еще острее ощущать его настроение. Будто связь между нами окрепла, и мы окончательно настроились на одну волну.
Безумие полное, но я верила в это.
Когда, наконец, Камиль возвращается, я вцепляюсь в него, прошу не уходить. Несу такие глупости, но именно они помогают мне держаться за реальность.
Дорога пролетает быстро. Я почти не замечаю ничего. Только держусь за Камиля, чтобы отогнать страшные образы и мысли.
- Идем, - говорит он, когда мы заходим в квартиру. - Надо в душ.
Я с ним не спорю. Я вообще не хочу с ним спорить. Хочу только быть рядом, чувствовать, что не одна, знать, что ничего не случится.
Теплая вода немного успокаивает, расслабляет. Но куда больше этому способствует ощущение, что Камиль рядом. Что он тут, стоит только протянуть руку.
- Это правда был твой брат?
Взгляд мужчины становится непроницаемым. Он будто отгораживается от меня.
- Правда.
- Как он… Вы же…
- Он болен. Точнее, не так. У него явные проблемы с психикой. Я не знаю, откуда это взялось и почему. Много лет назад я узнал о том, какие у него наклонности - случайно выяснил это, и в результате случился пожар в доме.
Я мог бы его спасти, но не стал. Потому что таким, как он, нельзя быть на свободе, а отец ни за что бы не согласился на огласку того, что творил его сын.
- Те ожоги - это последствия пожара?
- Да. И все это время Максуд вынашивал план мести.
- Подожди, то есть твой сын - это тоже его рук дело?
- Да, - отвечает он глухим голосом. - И твое похищение первое - тоже. Прости, что из-за меня ты подверглась опасности.
Сейчас боль за своего мужчину выходит на первый план, затмевая мои собственные потрясение и страх.
Обнимаю его, ничего не говорю - просто не знаю, какие слова могут помочь, облегчить ту ношу, что сейчас давит на него.
- Я бы ни за что не дал ему к тебе прикоснуться, - тихо произносит Камиль. - Клянусь, я бы костьми лег, но не подпустил бы.
- Знаю, - тихо отвечаю. И ведь так и было. Я видела, знала, чувствовала. - Но тебя предупредили, да? Этот человек нам помог. Я слабо помню, что было дальше.
- И не надо.
