Тагаев бросает на меня насмешливый взгляд.
- А ты никак соскучилась?
Вопрос звучит немного обидно. Будто я навязываюсь или бегаю за ним. И тут же гордость во мне вскидывает голову.
- Я просто уточнила, вот и все, - сухо парирую, поставив тарелку в микроволновку."
"Едим мы в полной тишине. Камиль снова погружается в какие-то свои мысли и будто бы не замечает меня вовсе. Когда он становится таким, я постоянно чувствую, что мыслями он где-то не здесь. Может, это как-то связано с той комнатой? Мне очень хочется расспросить его про того ребенка, но я боюсь.
Вдруг его хорошее отношение тогда пропадет? Я ведь помню его реакцию, когда случайно едва не зашла в комнату, где стояли такие же мониторы.
- Полчаса хватит собраться? - спрашивает Тагаев чуть погодя.
- Ага.
- Собирайся, - звучит не то просьба, не то приказ, после чего он уходит.
Одеваюсь я быстро. Гораздо быстрее, чем за полчаса. Поэтому выхожу и сажусь в коридоре на банкетку. Когда появляется Тагаев из той самой комнаты, я даже не удивляюсь. Значит, он был там.
И снова вопрос - кто этот ребенок?
- Готова?
- Да.
- Тогда идем.
И все же, несмотря ни на что, я рада тому, что Камиль решил сам меня отвезти к врачу. Я воспринимаю это как хороший знак. Ведь иначе он бы поручил это своему помощнику, да и все.
Однако молчание между нами немного смущает. То есть, конечно, Камиль и так не болтушка, но мне-то хочется как-то заполнить паузу. Правда, ничего толкового в мысли не приходит.
Зато сам лифт, в котором мы спускаемся вниз, внезапно тормозит, вздрагивает и… кажется, застревает.
А затем еще и свет гаснет…
27 Алика
Раньше я думала, что не боюсь темноты. Даже не сомневалась в этом. Но оказывается, очень даже. И не то чтобы прям боюсь, но чувствую себя неуютно. Вероятно, потому что, во-первых, я не в комнате, а в лифте, который застрял, а во-вторых… рядом Камиль.
Неожиданно вспыхивает аварийное освещение - довольно тусклое, но хотя бы нам видно друг друга. Кошусь на Тагаева - тот с невозмутимым видом копается в телефоне, а затем чертыхается.
- Все плохо? - робко спрашиваю.
- Порядок, - качает он головой. - Временные трудности.
Мы оба стоим, молчим. После нашего утреннего разговора я не знаю, как себя вести. Чем больше узнаю Камиля, тем сильнее в нем теряюсь. В первую нашу встречу он показался мне мрачным и угрюмым отшельником, в чем-то грубым и циничным. Потом мы научились вместе сосуществовать, и до инцидента в бане все было ровно. А затем случился Новый год, и я снова увидела его по-новому.
