- Ты что здесь делаешь? - Вопрос, словно удар хлыста, заставляет вздрогнуть и посмотреть на Тагаева, который стоит в дверях. А я сквозь пелену слез даже рассмотреть его выражение лица не могу как следует. Но даже на расстоянии чувствую, что он зол.
Очень-очень зол…
31 Камиль
Эту ночь я снова не спал. Хотя и до этого хорошо если хотя бы на пару часов удавалось вырубиться. Сегодня же все как-то не так.
Ловил взгляд девчонки, полный ожидания, и давил любой порыв повторить вчерашнее.
Не время для этого. Другие дела в приоритете.
А Алика… Она вызывает противоречивые эмоции. Был уверен, что, трахнув ее пару раз, потеряю интерес. Однако этого не случилось, и дело, похоже, не в гештальте прошлого. Не в Марго, на которую она так похожа. Но опять же это придётся отложить. Как и досье на девчонку, которое настойчиво втюхал мне Вася.
Багров уже ждёт меня в условленном месте. Довольный, отдохнувший. Смотрю на него и охреневаю - а ведь когда-то тоже был одиночкой. Теперь вон женатый человек.
- Опять не в настроении? - ухмыляется Феликс.
- Хочешь поделиться своим? Нет? Тогда давай к делу. Я посмотрел то, что ты мне выслал. Доказательства есть?
- Стопроцентных - нет, - с явным сожалением отвечает он. - Но я нутром чую - это хорошая зацепка.
Это вполне себе аргумент. За годы совместной работы я уже усвоил, что Багров и правда умеет чувствовать нужные моменты. Редко когда ошибается. Разве что со Златой этой своей…
- Ты ведь понимаешь, что тот, кто сделал это с твоим сыном, должен получить по заслугам?
Молчу.
Не хочется срываться и отпускать то, что зреет во мне. Я же ведь был уверен, что нашел мразь, посмевшую тронуть Марата. Это не принесло мне покоя, не помогло сыну поправиться. Это не изменило ровным счетом ничего. Кроме того, что этот выблядок перестал дышать и как следует умылся кровью, заплатив за то, что сделал.
Но теперь, когда есть реальный шанс, что я упустил, недоглядел, меня перемалывает от мысли, что я облажался, что мой ребёнок не отомщен.
Умом я понимаю - сына не вернуть, но внутри клубится одержимое желание отомстить, выяснить, кто посмел втравить в наши разборки ребенка, которому едва исполнилось четыре.
У него ведь вся жизнь была впереди…
А я не уберег. Недоглядел. Не защитил.
Пальцы невольно сжимаются в кулак, как и всякий раз, стоит подумать о том самом дне, когда меня словно сожгли заживо. И крики моего сына снова и снова всплывают в памяти.
- Чего ты добиваешься? - спрашиваю резче, чем следует. Знаю ведь, что Феликс мне не враг.
