В плену его желаний

— Слюни подбери, — в голосе столько холода, что мужчина поежился, но тут же взял себя в руки.

— Макс, — он тяжело вздохнул. — Подумай еще раз, надо ли тебе это. Размолотит, не заметишь.

— Это мы еще посмотрим, — дал понять, что разговор окончен."

"— Ну как знаешь, — Семен Михайлович протянул мне руку, но я ее проигнорировал. — Как знаешь, — повторил он и широким шагом покинул мою палату.

Дотянулся до тумбочки, достал из верхнего ящика пачку сигарет и зажигалку, закурил прямо в постели, чтобы хоть немного успокоить взведенные нервы.

Ксюша недовольно на меня смотрит, потом поднимается и открывает окно, чтобы дым выветрился. На запах прибежала медсестра, но, увидев мое зверское выражение лица, тут же вышла, плотнее закрывая дверь.

Моя малышка упорно молчит после прошлой ночи, но она вернулась и это уже успокаивает.

— Кто это был? — решилась спорить, когда я затушил сигарету в стакане с водой.

Черный пепел некрасиво расплылся по всей кружке.

— Ну что ты делаешь?! — ругается она и забирает стакан.

Молча наблюдаю, как девушка его моет, как наливает мне чистой питьевой воды из кулера и ставит на тумбочку. Отвык от того, что кто-то может обо мне вот так заботиться.

— Где ты была? — встречный вопрос.

Малышке совершенно не обязательно вникать в мои терки с Карповым. Ксюша вздрагивает, когда касаюсь ее руки и тяну на себя. Сопротивляется, упираясь ногами в пол.

Отпускаю и жду ответа.

— Домой ездила. Помнишь? У меня есть своя жизнь, мама…

— Твоя жизнь теперь рядом со мной, — говорю совершенно серьезно.

— Я хочу, чтобы ты перевезла свои вещи в мою квартиру. Вопрос с машиной на нужный день я решу. А впрочем, — устало улыбаюсь и откидываюсь на подушку. — Можешь ничего не перевозить. Все, что будет нужно, купим, как только я выйду отсюда.

Ксю молчит.

— Познакомишь меня с мамой? — понимая, что для нее это важно, решил быть лапочкой. — Я буду милым, обещаю.

Она рассмеялась. Чисто, звонко, весело и совершенно искренне, не оставляя мне шансов далее быть серьезным.

— Макс, ты не умеешь быть милым. Это вообще не твое. И что мы ей скажем?

— Правду. Что ты переезжаешь ко мне.

Она мнется, но все же спрашивает:

— Вот так просто?

— Да, детка. А зачем усложнять? Дрейк, вон, вообще женится, — усмехаюсь. — Твоя подруга будет в надежных руках и больше не нуждается в постоянной опеке. О ней есть кому позаботиться, а ты… Ты теперь вся моя. Целиком, — тяну ее за руку на себя, она укладывается на плечо, забираясь на кровать с ногами.