В плену его желаний

На удивление Макс ничего мне не сделал, просто отпустил и позволил накрыть для нас стол. Только внимательно следил за каждым моим жестом.

— Надеюсь, ты не против? — с трудом подняла на него глаза, помня о том, что он обещал наказать, если буду прятать от него взгляд.

— Нет, — короткий ответ, и мы молча принялись поглощать завтрак.

Так же молча он убрал с барной стойки грязную посуду, засунув ее в посудомойку, и снова уставился на меня, облокотившись задницей о столешницу. Чуть наклонил голову и не сводит с меня глаз.

Мне неуютно, на меня никогда никто вот так не пялился. Но мне очень нужно позвонить домой, просто сказать, что со мной все хорошо и узнать, как Мишка, поэтому, осмелев, я задала вопрос:

— Могу я сделать звонок? Пожалуйста, это…

Он не дал договорить, поднял ладонь вверх, давая понять, чтобы я замолчала.

— Мне, правда, очень нужно, — предательские слезы покатились по щекам, но я не отвела взгляда.

— Иди сюда, — позвал Макс, и от его тона по всему телу снова пробежала дрожь.

Соски затвердели и стали проступать сквозь тонкую ткань рубашки, но он не смотрит на мою грудь, только в глаза.

Сделала шаг, его терпение лопнуло. Одно быстрое движение, и Максим хватает свисающую сбоку цепочку от ошейника, резко дергает, я буквально падаю в его руки. Он раздраженно шипит мне в губы:

— Я сказал «иди сюда», значит ты идешь! — снова дернул за цепочку, стало больно. — Неужели это так для тебя сложно?

С его настроением с утра явно что-то не так. Перед завтраком мне показалось, что он потеплел, но это только показалось.

Злость и раздражение — вот его нормальное состояние.

Дура! А я все утро думала о нем.

Его пальцы коснулись моей щеки, стирая влажную дорожку от слез. В глазах холод, который был там, когда Ева привела меня сюда в первый вечер знакомства. Таким взглядом можно заморозить, а мое сердце больно бьется о ребра, в попытке сбежать от этого невероятного, но такого опасного мужчины. Он тяжело дышит, одна рука легла на мою ягодицу, он больно смял ее, снова вжимая меня в свое твердое тело.

Уже через несколько секунд я оказалась вжатой животом в подоконник, только и успела, что выставить вперед руки, чтобы не удариться ребрами о твердую поверхность."

"Не отпуская цепь, он натянул ее так, что ошейник надавил на горло. Я продела пальцы под него, чтобы не задохнуться. Почувствовав это, он все же ослабил хватку. Задрал свою рубашку мне на спину, оголяя для себя все, что ему сейчас интересно.