Онлайн-библиотека книг
Жизни и смерти? Единственная способна помочь?
Фай насторожился.
— Ты же знаешь, скольким я тебе обязана, великая эйхарри, — ответила Грид. — Все что угодно. Любая помощь. Только скажи. Что мне надо сделать?
Происходящее Фая вроде как не касалось, даже несмотря на то что Грид теперь была его женой.
Женой! Уму не постижимо! Женой! Просто в голове не укладывалось.
И тем не менее их отношения оставались далеки от взаимного беспокойства друг о друге. Что там за вопрос жизни и смерти, о какой помощи пойдет речь, насколько сложным окажется задание и с чем будет связано, — все это не должно было его волновать.
Однако природное любопытство одержало верх, и Фай напряг слух, хотя и притворился незаинтересованным. Отвернувшись к окну, эльф старательно изображал задумчивое созерцание уличного пейзажа, но спустя две минуты понял, что все это время пялился в задернутые шторы. Смутившись, он распахнул их и продолжил прислушиваться к торопливому шепоту королевы."
"— Я должна была сделать это сама, но опоздала.
— Конечно, я согласна. Это даже не обсуждается. Но что я должна сделать?
Ответа не последовало, и Фай ощутил на себе пристальный взгляд — крайне неуютное чувство.
— Выйдем, — сказала эйхарри после короткого молчания. — Разговор не для посторонних ушей.
И они вышли. Сначала раздался шорох подошв по деревянному полу, затем скрипнула дверь, и Фая окатило сквозняком с улицы.
Дверь закрылась.
Больше Фай ничего не слышал, но любопытство не унималось, терзало и терзало его диким зверем.
Почему Чудовище обратилось именно к Грид? Почему просило, а не приказывало? Каким опасным должно быть задание, если за него обещают золотые горы? Нет, даже не так — обещают все что угодно.
«Если согласишься, я буду твоей должницей до конца жизни», — так сказала эйхарри.
Под ложечкой засосало, и Фай подумал, что чувство, охватившее его, очень похоже на тревогу.
Ерунда! Бред! Судьба Грид его совершенно не заботит. Ни капли. Ни чуточку. Вообще. Даже если ей угрожает опасность, ему до этого нет дела. Правда ведь?
На цыпочках Фай подкрался к входной двери и, чувствуя себя невыносимо глупо, прижался ухом к шершавой деревянной поверхности.
Тишина. Чего и следовало ожидать.
