В плену искушения

Так и сверлила его своим проницательным взглядом, от которого Русу становилось все более дискомфортно."

"Нет, не боялся он Маруси. Просто даже с учетом всех повреждений тело Рустама реагировало на любимую вполне ожидаемо. Нагашеву пришлось немного изменить положение, чтобы девчонка не сразу поняла, что именно настойчиво упирается в ее бедро.

– Это дерево наши называют деревом желаний, Нагашев! – грозно начала Маруся. – Ты смотри, я ведь сейчас загадаю кое-что, и мое желание непременно сбудется! У Леси с Киром сбылось.

– Интригуешь, – усмехнулся Рус, плюнул на все мысленные и выдуманные запреты, да притянул девчонку еще ближе.

– Зря, между прочим, не веришь! – все еще воинственно проговорила Маруся, но гневу постепенно сменялся возбуждением. Ведь Рустам был так близко, а она неимоверно соскучилась.

– Я верю, верю, – еще шире улыбнулся Рустам, удобнее перехватил хрупкое тело Маруськи и усадил так, что девчонка теперь сидела верхом на нем, смотрела капельку растерянно, но все так же пристально.

– Лишние гарантии мне не помешают, Рустам, – продолжала упрямо Маруся, а Рус вдруг понял, что девочка волнуется, переживает, а ее желание действительно очень важно для нее.

Поэтому Рустам не стал смеяться, он даже улыбаться перестал, всем своим видом демонстрируя, что очень серьезно относится к любым словам малышки.

– И какое же у тебя желание? – произнес Рустам, всматриваясь в красивое личико Маруси.

– Хочу, чтобы мы всегда были вместе, и чтобы ты всегда любил меня, – несмело пробормотала Маруся и тут же спряталась от пронзительных карих глаз. Побоялась, что увидит в них насмешку, что Рустам сочтет ее желание ребячеством, не стоящим внимания.

Но Нагашев перехватил девичий подбородок, осторожно зафиксировал пальцами, жадно заглянул в глаза. Он смотрел без намека на улыбку.

– И без дерева, Марусь, люблю тебя, – прошептал Рустам, поглаживая бархатистую щеку пальцами.

– И я тебя, – прошептала Заверина в ответ.

Слова прозвучали проникновенно, отпечатались в сердцах, обрели свое место.

Глава 43

Поцелуй, бережный и нежный, словно подвел окончательную черту в разговоре. Рус и сам не понял, как умудрился просунуть ладони под одежду Маруськи, расстегнул крохотные джинсы и задрал футболку, открывая доступ к любимой груди, к соскам, по которым до жути истосковался.