— Я смотрю, тебя очень впечатлил этот парень? — шепчет Ева, загадочно улыбаясь.
— Да, — откидываю голову на спинку дивана, закрываю глаза и, кажется, чувствую его руки, губы, слышу сладкий шепот о том, что он хочет со мной сделать. Кусаю губы, потому что хочется простонать от предвкушения. Никогда так не зацикливалась на мужчине и не хотела его настолько, что только при воспоминании начинает пульсировать между ног. Наверное, это плохо — на сексе отношения не построишь. Но я уже ходила с парнем в галереи и обсуждала пьесы в театрах, вознося свои отношения на высокий уровень, а ему банально не хватало грязного секса.
— Он такой… у меня мурашки от его голоса и прикосновений. Кажется, что я отрываюсь от реальности рядом с ним. — Понимаешь?
— Понимаю, — вздыхает Ева и невольно переводит взгляд наверх, где находится их с Давидом спальня.
— Только не рассказывай Давиду, — прошу. — Ты же представляешь, как он сейчас на это отреагирует? Отправит меня в Испанию или запретит Егору ко мне приближаться.
— Ева кивает, но, кажется, она ничего не сможет скрыть от моего брата. У нее на лице написано «Я знаю тайну Аниты».
— Значит, Егор?
— Да, — улыбаюсь я и тут же прячу улыбку, хватая чашку с чаем.
К нам спускается Давид. Мой брат даже в футболке и спортивных штанах выглядит устрашающе. У него красивая улыбка, жаль только, что он очень редко улыбается. Нельзя же всегда быть серьезным! У нас большая разница в возрасте, и, сколько я его помню, Давид всегда был таким — большим строгим братом.
А когда умер папочка, то и вовсе заменил его. Так что Давид мне и отец, и брат в одном лице. Хотелось бы ещё, чтобы он стал моим другом, но, боюсь, Давид не оценит моих притязаний.
Пока мой брат садится на диван, обнимает Еву, притягивая к себе, и что-то рассказывает о Мари, я читаю входящие сообщение и кусаю губы, потому что оно от Гора: «Добрый вечер, Зайка. Что ты со мной сделала? В голову врываешься ты и творишь беспредел».
Не знаю, что ответить, поскольку не знаю значение слова «беспредел». Но он пишет, что думает обо мне, и я расплываюсь в улыбке, думая над ответом.
— Ты что такая счастливая? — спрашивает Давид, когда Ева уходит.
— А что мне плакать?
— Кто пишет? — спрашивает он, указывая взглядом на телефон.
— Люди. Я не обязана перед тобой отчитываться, контролируй Еву.
— А Ева под контролем, а вот ты, похоже, выходишь из-под него, — уже серьезно заявляет он.
