— Кофе, виски?
— Нет, спасибо, — отказываюсь, располагаюсь в кресле и ловлю на себе взгляд сидевшего на диване Игоря. Он смотрит изучающе, будто в любую минуту готов броситься на меня. Хочется в*ебать, ему с разворота, но я сдерживаюсь, стискивая подлокотники.
— Как твои дела? Как мама? — спрашивает Север.
— Все хорошо, — киваю. — У меня личный разговор, — перевожу взгляд на Игоря, который демонстративно вальяжно разваливается на диване, показывая, что не выйдет.
— Я ничего не скрываю от своего сына, ему можно доверять, — по Северу никогда не поймешь, в каком он настроении, он всегда на одной ноте в холодном тоне.
— И все же, — настаиваю. Меня раздражает и напрягает этот тип.
— Игорь, спустись в зал, проверь обстановку, проконтролируй работу персонала, — просит Север. Как бы этому шакалу не хотелось остаться, но скрипя зубами он поднимается с места и, как бы случайно задевая ногой мое кресло, выходит из кабинета.
— Чем я могу тебе помочь? — Север отпивает кофе и внимательно смотрит, постукивая кольцами по столу.
— Я хочу выйти, — довольно спокойно сообщаю я, хотя внутри все переворачивается.
Я не супергерой и знаю, что стоит за хладнокровием Севера. Я ведь могу и не выйти отсюда, как в свое время Боров. Но он уходил некрасиво, что-то требовал, угрожал, за что и закопали.
— Так бывает, Гор, это усталость, она пройдет, и все встанет на свои места.
Можно подумать, что он меня отговаривает, но это вряд ли.
— Нет, я не устал, это осознанное решение.
— Ну хорошо, шесть тачек высокого класса и услуга.
И я выдыхаю, потому что он даёт возможность отработать, а не откуп, иначе кому я нахрен нужен в этом мире без бабок?
— Услуга? — с машинами все понятно, а вот «услуга» — это что-то расплывчатое.
— Да, пока ничего конкретного, как соберешь тачки и Матвей их одобрит, поговорим об услуге. Но ты же понимаешь, что с этого момента у тебя не будет возможности передумать и вернуться назад? Тот, кто однажды захотел нас покинуть, уже не может быть частью команды… — Киваю в ответ.
Все я понимаю. Уже тысячу раз все обдумал.
— Вот и хорошо Гор, срок тебе три недели, успеешь раньше — приходи, поговорим.
Север протягивает руку, и я ее пожимаю, чувствуя, как сильно он сдавливает мою ладонь, до хруста в костях, и в глаза смотрит не отрываясь. Это предупреждение, чтобы не вздумал что-нибудь выкинуть, теперь мне никто не доверяет. Он, наконец, отпускает меня, и я спешу покинуть его кабинет.
