— Ты решил соскочить?
— Север сказал? — спрашиваю, присаживаясь на стопку покрышек.
Матвей садится рядом и протягивает мне сигарету. Беру, прикуриваю, медленно выпуская дым в потолок.
— Нет, — ухмыляется. — Шесть тачек за две недели — это откат. — Киваю, делая сильную затяжку, пока не перехватывает дыхание.
— Какова цена? Ну, кроме этого, — указывает сигаретой на машины.
— Услуга.
— Хреново, — цокает Матвей.
— Я знаю, но по-другому никак. Как ты думаешь, Север держит слово?
— Держит, конечно, иначе бы его не уважали, но ты же знаешь — все можно вывернуть так, что… — не договаривает.
Да я и так все понимаю.
— Ладно, поеду на поклон. Я же с тачками рассчитался? — Матвей должен подтвердить Северу, что все машины соответствуют.
— Да, я отзвонюсь, — кивает, пожимая мне руку.
Тушу сигарету, иду в конец ангара и сажусь в свою «БМВ».
* * *Север опять меня морозит. Я знаю, что он у себя, знаю, что свободен. Ну, пара шлюшек, с которыми он развлекается, не считаются. Это никогда не мешало ему решать дела. Перфекционист хренов! Он просто так не трахает, он играет, доводя девиц до совершенства, превращая их в живых статуй, которые могут стоять в его кабинете часами, пока он решает дела.
Пересаживаюсь в бар поближе к сцене, развлекая себя пением джазовой певички. Заказываю двойной «Hennessy», чтобы немного расслабиться и настроиться на разговор.
Матери уже лучше. Она, как всегда, клянётся, что завязала, строит планы, но это пока она в больнице и ей хреново. Потом все начнется сначала. Я пытался с ней поговорить, найти для нее стимул жить нормальной жизнью, потому что смерть ее не пугает.
Но все бесполезно. Не могу нащупать ее интерес, не знаю, за что цепляться. В монастырь ее, что ли, отдать? Усмехаюсь этой мысли и допиваю коньяк. Заказываю ещё, но уже цежу мелкими глотками. У меня нет цели напиться, хочу просто снять мандраж. Из головы никак не выходят слова Матвея о том, что Север может меня обыграть. Он же запросто может сделать меня вечным должником. Будем надеяться, что обойдется без жести.
Разворачиваюсь на стуле, осматривая местную публику. Сегодня за круглыми столиками возле сцены сплошная элита. Народу мало — не все любят джаз. Сегодня вечер истинных ценителей. Замечаю за одним из столиков весело смеющуюся Диану. Она что-то эмоционально рассказывает и совсем не слушает музыку. Когда рассматриваю ее спутницу, меня передёргивает. Я даже зажмуриваю глаза, чтобы рассеять галлюцинацию, но когда открываю, то окончательно убеждаюсь, что это реальность.
