Голова продолжала болеть. В котором часу они приехали? Она попыталась вспомнить. Около трех ночи. Они стояли у входа в гостиницу, долго нажимали на кнопку звонка, пока почтенный ночной швейцар не открыл им дверь и не занес их сумки в вестибюль.
Где-то в отдалении дважды прозвонил церковный колокол, а потом затих, и снова воцарилась тишина. «Покой, – подумала она. – Покой». Она понаблюдала за лодкой, уплывшей далеко, к самому горизонту, и походившей теперь на небольшое темное пятнышко в туманной дымке, стоящей над водой.
"
"Они внимательно слушали новости Би-би-си по радио в автомобиле, пока ехали сквозь ночь, на тот случай… ну так, на всякий случай, но ничего так и не произошло, если судить по последним, полуночным новостям. Никакой авиакатастрофы. Ну просто вообще ничего. Самолет компании «Чартэйр» СА-29, по всей вероятности, взлетел и благополучно приземлился, как при любом нормальном рейсе.
А если бы она летела тем самолетом? Что тогда?
Сэм повернулась и посмотрела вверх, на этот светильник, в то место, где в ее сне висел вентилятор.
Такой реальный. Господи, он же казался таким реальным. Как и все прочее… Она снова повернулась к озеру. Его безмятежность выбивала ее из колеи. Она услышала скрежет ключа, и за спиной у нее отворилась дверь.
– Привет, таракашка, ты уже проснулась.
– Да вот только что встала.
– А я договорился насчет лодки, – сообщил Ричард. – Сегодня во второй половине дня. Я-то думал, что мы прокатимся на лодке после ленча.
– Отлично. Замечательно. – Она заметила кипу газет у него под мышкой.
– Это сегодняшние?
– Ага. – Он показал их ей. – «Санди таймс» и «Воскресная почта».
– Уже из Англии?
– Ну, швейцарцы – народ оперативный.
Она посмотрела первую страницу «Почты» и принялась перелистывать дальше.
– Да ничего там нет, таракашка.
– Ничего?
– Никакой авиакатастрофы. Ты же это хотела узнать, разве не так?
Она пристально смотрела на Ричарда, стараясь отыскать выражение удовлетворения на его лице, и тогда могла бы закричать, выместить на нем свое раздражение.
Но ничего похожего! На его лице не было ничего, кроме тревоги. За нее.
38
Мягкий плеск весел был единственным шумом, который нарушал тишину озера. Она откинулась назад, к корме крохотной лодочки, и провела пальцами по водяной глади за бортом. Вода оказалась ледяной. Она вытащила руку и растерла ее, посмотрела вверх, на горы, маячившие в отдалении высоко над ними. Все казалось таким огромным в сравнении с их крошечной хрупкой лодочкой.
