Ричард, пьяно ухмыляясь, подхватил свою рюмку с вином, покрутил ее в руке, и вино заплескалось за стеклом маленьким водоворотиком.
– Они прицепляют сусликов вверх ногами.
– Честно?
Сэм внимательно наблюдала через серебряный канделябр за сияющим холеным лицом Сары Роунтри. В окне проскользили огни какого-то судна, и сквозь эту болтовню до Сэм донеслась слабая пульсация его двигателя.
– Они засовывают их в пластиковые мешочки, а потом прилепляют их вверх ногами.
– Не могу в это поверить!
От нового, еще более сильного порыва холодного воздуха пламя свечей резко метнулось в сторону, и Сэм смотрела, как свет приплясывает, отражаясь в бриллиантах, в столовом серебре, играет отблесками на лицах. Друзья. Вечеринка. Ей нравилось устраивать такие вечеринки. Нормальные.
Но все-таки она предпочитала приемы с обедами. Вечеринки с коктейлями слишком суматошны – поболтают о том о сем, быстренько обсудят будущие дела, только и всего.
Ничем не лучше и вечеринки с ужином, когда вы усаживаетесь на краешек кресла, пытаетесь есть с бумажной тарелочки со специальным хомутиком на боку, который обычно не подходит к вашему бокалу. Эти бумажные тарелочки всегда слишком малы, и, когда вы хотите порезать ветчину, они сгибаются и еда падает на пол, если, конечно, вам повезет, а если нет – то прямо на колени.
А вот приемы с обедом – это для цивилизованных людей.
Несколько друзей. Хорошая еда. Приятные разговоры.
Так бывало обычно. Но только не в этот вечер. Сегодня все не то. И еда, и гости, и ее платье, просто выводившее из себя. Буайбес[2], всегда такой удачный, на этот раз не получился совсем, совершенно разварился. Гарриет О'Коннел во всеуслышание объявила, что от рыбы у нее аллергия и все тело покрывается пятнами, а Гэй Роунтри сказал, что не ест чеснок, поэтому им пришлось довольствоваться одним авокадо на двоих, который Сэм отыскала в вазе с фруктами.
Оленина почернела так, словно ее кремировали. Ягоды можжевельника в рисовой запеканке превратились в густую, горькую размазню, а соус подернулся неаппетитной пленкой, похожей на нефтяное пятно. И откуда, черт подери, могла она знать, что ягоды можжевельника портят вкус красного вина?
Именно Арчи, сидевший справа от нее, и сообщил об этом, прочитав целую лекцию.
