– Он неуклюже поскреб себя по затылку. – А почему ты…
– Я просто подумала, что он немного странный, только и всего."
"– Ну, многие швейцарцы несколько флегматичны.
– А как прошла охота? – спросила она.
– Трофеи отличные. – Ему словно полегчало оттого, что она сменила тему разговора. – Сто восемьдесят фазанов! Как в былые времена. Думаю, придется сооружать подходящую кладовку для дичи.
Сэм принялась осторожно взад-вперед крутить винтики своих часов. Она сообразила, что уже многие годы не заводила вручную часы.
– Ты уже позаботилась о представлении, ну, о «Панче и Джуди», таракашечка, а?
– Да.
– И во сколько оно начнется?
– В три. Тебе надо отладить проектор сегодня. А то завтра будет некогда, ведь тебе придется еще ехать за своей матерью.
– Старая коза. – Он сделал еще один большой глоток виски. – Пора бы ей уже прекратить выставлять себя напоказ.
– Вот и Ники в один прекрасный день скажет так про нас с тобой.
– Да уж наверняка скажет.
– И это тебя не беспокоит?
Он пожал плечами:
– Нет.
Она снова поцеловала его в щеку.
– Ну, я пойду и расскажу Ники сказку.
Сэм вышла из комнаты, закрыла за собой дверь, высморкалась и вытерла слезы. Медленно поднялась по лестнице, возвращаясь в мыслях к сказочке про человека, который убил дракона, а дракон взял да и ожил, только на этот раз превратился в двух драконов, и человек убил их обоих, а потом они превратились уже в четверых драконов, но он и их тоже убил. Вот так взял и убил, навсегда.
12
– Уби-уби, джуби-джуби! Ну и кто же здесь гадкая девочка?
Сэм внимательно рассматривала ширму, украшенную гирляндами пакетиков с леденцами. Панч, с огромным крючковатым носом, вертелся туда-сюда в остроконечной шапочке, постукивая полицейской дубинкой по крохотной сцене, пронзительно вереща при этом:
– Гадкая, гадкая, гадкая, гадкая. Кто же здесь гадкая девочка, а?
Кто-то из детей крикнул:
– Мама Ники, вот кто!
Панч важно раскачивался всем туловищем вверх-вниз, повторяя самому себе:
– Хм, мама Ники гадкая, вот как? Мама Ники гадкая, правда? Ну, сейчас мы разберемся, разберемся, да?
– Да! – завопил хор голосов.
– Уби-уби, джуби-джуби, так кто же у нас гадкая девочка?
Он еще немного повертелся и вдруг пристально посмотрел прямо на Сэм, наклоняясь вперед и сгибая и разгибая в ее сторону указательный палец. Очень длинный палец, несоразмерный величине куклы. Сэм почувствовала, как в ней нарастает тревога.
