– Он еще живой, папочка! Он еще живой!
Она увидела, как сын нервно тычет рукой вперед, потом назад. Понаблюдала, как Ричард с ружьем, зажатым под мышкой, широко перешагивает через этот шар. Уже приучает Ники стрелять. Пообещал ему ружье, когда ему исполнится девять лет. Ружье. Чтобы убивать живых тварей. Охота. Да разве мир когда-нибудь изменится, если детей будут учить следовать первобытным инстинктам? Разве не глупо стараться не обращать на это внимание, делать вид, что, мол, этих инстинктов больше не существует? Выбор.
Когда воспитываешь ребенка, постоянно приходится делать выбор. Сколько существует решений, которые могут изменить детей или же навсегда повлиять на их жизнь? У кого, черт побери, право принимать их?
Она мельком посмотрела на свой «ролекс». Пять минут второго.
– Ричард, – крикнула она, – пора немного перекусить.
Она вздохнула. Несколько мгновений ее передышки закончились. Пять минут, которые ей удалось урвать для себя в разгар их приготовлений к охоте. Остаток дня пройдет в сплошной суматохе.
Она зевнула. Спина болела, но не очень. На диване спалось вполне нормально. А если бы поспать еще часочков двенадцать, то было бы совсем нормально.
«Уби-уби, джуби-джуби».
Странная дразнилка эхом отдавалась в ее голове, а палец Панча все указывал на нее, сгибался и разгибался… «Уби-уби, джуби-джуби». Эта дразнилка, казалось, зависла в воздухе рядом с нею, но потом исчезла.
Ведь проклятый потолок мог обвалиться целиком. «Может, из-за него приснился вчерашний сон? – предположила она.
– В тот момент, когда шлепнулась эта штукатурка?.. Так возникают сны? Они что же, длятся какие-то доли секунды?»
– Мамочка! Мы застрелили голубя.
– Неплохо, дорогой. – Она взглянула мельком на разбросанную по полу кухни оберточную бумагу, автомобильчик с дистанционным управлением, уже с отломанным углом. Велосипед с моторчиком валялся в саду. – Тебе разонравился твой велосипед?
Его глазки засветились.
– Нет!
– Тогда зачем ты его бросил в саду? Трава-то мокрая.
– Да я собираюсь снова покататься на нем вечером. Я покатаюсь.
– Нельзя оставлять его мокрым.
– Я его вытру, обещаю.
– Не вытрешь.
– Вытру. Обещаю, что вытру.
– Обещания – вещь серьезная, тигренок. Никогда не давай обещаний, которых не можешь сдержать. Хорошо?
Ники отвернулся.
– Да, – проговорил он чуть слышно.
– Ричард! – крикнула она. – Иди скорей, ленч готов!
Ей было слышно, как он разговаривает по телефону.
– Да! – прокричал он. – Одну секундочку.
