В плену у сказки (СИ)

Но вместо этого пришлось послушно направиться к двери.

Невероятно, как человек перестает удивляться тому, что раньше повергло бы его в настоящий шок. Можно привыкнуть даже к чудесам.

Сад, потрясающий сад, который открылся перед взором, конечно, поразил, но не вызвал ошеломительного восторга.

Ровные яблони держали кроны с сочными, яркими яблоками. Красный, насыщенный, вызывающий… этот цвет был приманкой. Не хватало лишь змея-искусителя, впрочем, он остался в зале со Злой королевой.

Я уверенно пошла вглубь сада, размышляя о том, каким же яблоком будет отравлена Белоснежка.

Может, оно уже где-то зрело в листве.

В сердце сада, как и говорил Румпельштильцхен, оказалась хижина. Или летний домик, который утопически дремал, позабытый в этом раю. Я поднялась по деревянной лестнице и толкнула дверь — та бесшумно открылась. Если здесь и была защитная магия, то меня она не заметила. Так что Злой королеве лучше обзавестись сигнализацией или, на худой конец, вешать замок.

Внутри дом состоял из одной комнаты, чьи стены были увешаны полками, забитыми разным хламом.

Как в музее, я с любопытством озиралась по сторонам. В одном из сосудов лежал пылающий камень — кажется, его называли огнивом, в другой банке бурлила странная жидкость, а рядом красовались бордовые сапоги. Интересно, это все — волшебные вещички? И почему королева хранит их в одном месте?

Зеркало я отыскала быстро — его и искать не пришлось. Оно стояло посреди комнаты на подставке, напоминающей мольберт. Корпус у зеркала был овальным и серебряным, и оно походило на широкое рисовое зернышко.

Я заглянула в него, но увидела не свое отражение, а только молочный туман.

Наверное, следовало быстро взять, положить его в корзину и уйти, но я продекламировала:

«Свет мой, зеркальце! Скажи Да всю правду доложи: Я ль на свете всех милее, Всех румяней и белее?»

Несколько мгновений ничего не происходило, как будто зеркало обрабатывало запрос, но затем его поверхность покрылась рябью, напоминающей помехи у старых телевизоров.

Вскоре я увидела четкое изображение: уже знакомый пустой зал. Румпель все еще сидел в кресле, а Злая королева стояла перед ним, грозная, как фурия.

— Знаешь, мне ничего не мешает ее прихлопнуть, как вредную букашку, заползшую в мой сад. Или я могу ее пленить и мучить день изо дня, ее и всю ее семью.

Тут к гадалке не ходи, они разговаривали о моей персоне, о ком же еще?

— Не кажется ли тебе, что угрожать мне — это малость недальновидно, — заметил Румпель.