В плену у сказки (СИ)

Он галантно отстранился, пропуская меня внутрь.

— А вот и ты, — он улыбнулся, — я уже собирался идти тебя искать.

— Что ты здесь делаешь? — я оглядела комнату, замечая на столе вино и фрукты. Опустошенность и усталость в ту же секунду куда-то испарились, и их место заняло волнение.

— Ну, ты сама сказала, что тебя нужно очаровывать по-другому. Поэтому я решил приготовить ужин, ведь из-за меня ты сегодня почти ничего не ела. Но, гляжу, ты и так прекрасно проводишь вечер. — его голос изменился на один неуловимый оттенок.

Я поправила камзол и опустилась в кресло, не торопясь с ответом. Взгляд Румпельштильцхена приятно нервировал. Или я просто видела то, чего не было, потому что еще не отошла от потрясения.

Дыхание на миг сбилось, когда Румпель вдруг присел у моих ног и, сложив свои руки на моих коленях, хитро прищурился.

— Только не говори, что была с прекрасным принцем? В такой час? И не испугалась его вида?

Это не первый раз, когда он так опускался и… Смотреть на него сверху вниз было приятно.

— Так ты знаешь о том, что Эрик превращается в монстра?

— Я много чего знаю, — медленно кивнул он, — но с чего бы ему рассказывать тебе о проклятии?

— Он мне не только про проклятие рассказывал, но и про настоящую любовь, — я попыталась встать, но Румпельштильцхен надавил на колени, не позволяя сдвинуться.

— Неужели? И это, — он дернул за край камзола, — тоже в честь любви?

— Я просто замерзла.

Румпель сильнее сжал ткань, и от его пальцев пробежали огненные сполохи, которые проглотили камзол, превратив его в прозрачный дым за несколько мгновений.

Румпель провел пальцем по моей оголенной руке:

— Пока существует наша сделка, никто не имеет права претендовать на тебя.

— Одолжить девушке одежду, чтобы она не замерзла, это не обозначение своих прав на нее. — я пыталась игнорировать мурашки, которые рождались от его близости и прикосновений. — И может, ты уже свалишь из моего личного пространства?

— Ты мне не нравишься.

Он недоверчиво покачал головой, но все же поднялся и сел напротив — на кровать.

— Я не люблю, когда со мной играют.

— О, дорогая, насчет тебя у меня только серьезные намерения, — пробормотал он.

Столь простые слова, но что-то внутри меня сломалось, какая-то стена.

Хитрый, привлекательный маг, который обманывал отчаявшиеся сердца. Его имя произносили с трепетом, встреч с ним боялись и ждали.