В плену у сказки (СИ)

А что, неужели ты хотела загадать желания?

— И какие же? Уверен, я смогу исполнить любое. Зачем тебе джин, если у тебя уже есть я?

— Прости, но я из принципа не собираюсь прибегать к твоим услугам, не хочу, чтобы мне потом навязали еще несколько сделок.

Колдун усмехнулся. Я почувствовала дыхание на своей шее и спросила, стараясь собрать разбегающиеся мысли:

— Так, значит, лампа пуста, потому что Аладдин уже ею воспользовался?

— Не понимаю, о ком ты. Загадывал желание я.

— Ты? Ты ведь и без джина способен на все.

Из-за удивления я обернулась и поймала на себе его чуть лукавый взгляд.

— Конечно, но ведь так было не всегда. Несмотря на магические способности и силу, раньше я рисковал погибнуть из-за собственной уязвимости, поэтому нашел джина и попросил его сделать меня несокрушимым.

Я не могла представить Румпельштильцхена слабым или беззащитным. Неужели он не всегда был непобедимым колдуном, при виде которого пропадал весь воздух из легких? Забавно… Сразу захотелось увидеть его прежним, уязвимым, равным мне.

— Но джин не смог его исполнить.

Румпель отстранился, чтобы ему было удобнее разглядывать мое лицо.

— Потому что у всех должны быть слабости, которые могут их погубить. Таковы правила мира.

Я отвела взгляд и поежилась из-за странного холода, пробежавшегося по телу.

— Только не говори, что твоя смерть спрятана на конце иглы, засунутой в яйцо, которое в утке, которая в зайце, который еще не-помню-где.

Румпельштильцхен сначала просто растерянно на меня смотрел, затем тихо рассмеялся.

— Я уже говорил, что ты иногда меня очень удивляешь? Вроде говоришь на моем языке, однако ни понять, ни осмыслить нельзя. Игла в яйце?

— Ага, а яйцо в утке, — кивнула я.

— К сожалению, ни я, ни джин не могли похвастаться такой фантазией, как у тебя. В моем случае все предельно просто. Убить меня может лишь тот, кого я люблю всей душой и сердцем.

— Даже игла в яйце звучит надежнее. Получается, тебе нельзя никого любить?

Этот вопрос возник так просто и вырвался наивным мотыльком, который полетел на свет и сгорел в зареве ответа:

— Ну почему же? Я ведь люблю.

Ни я, ни даже сам Румпельштильцхен не ожидали, что прозвучат подобные слова. Мы уставились друг на друга в полной растерянности.

Но сказанного не воротишь. Колдун шагнул ко мне и повторил:

И когда он взял мою ладонь и медленно поцеловал кончики пальцев, реальность от меня уже ускользнула. Единственным, что я могла различить, был громкий звон в ушах.

Любит.