Понимая, что совершает ошибку, позволяя целовать себя, она собрала всю свою волю в кулак, изловчилась и укусила Тимура за губу.
Резкая боль отрезвила его. Оторвавшись от Иры, он облизал губы и почувствовал привкус крови. Она победно улыбнулась, стараясь не замечать чувство пустоты, возникшее внутри. Все еще держа ее голову двумя руками, Тим прислонился лбом к ее лбу и тяжело дыша заглянул в глаза.
Ирина осознала, что проигрывает эту дуэль, но неожиданно для себя заключила, что и не хотела выиграть. Ее тело жаждало продолжения.
Огонь в его взгляде сжигал ее заживо, заставляя дрожать в предсмертной агонии.
Громов видел ее внутреннюю борьбу и, воспользовавшись замешательством Иры, помог принять правильное решение. Снова припал к ее губам и беспрепятственно скользнул языком в рот, дразня и пробуждая новые для них обоих ощущения. Его губы мягко, но требовательно терзали ее, даря небывалый восторг и заставляя забывать обо всем. Весь мир будто бы перестал существовать, и они остались наедине друг с другом.
Тим так давно мечтал ощутить вкус ее губ, ощутил и теперь никак не мог заставить себя оторваться. Чувственное наслаждение, неожиданно острое и необычное, пронзило его тело, словно тысячи электрических разрядов рассыпались по телу. Наконец Ира не выдержала натиска и сдалась, теснее прижимаясь к Громову. Все больше распаляясь, Тимур поймал ее язык и втянул в себя, отчего Ирина затрепетала в его руках. Он почувствовал несмелые и легкие, как крылья бабочки, касания ее языка в ответ.
Границы реальности стирались, Ира все больше ощущала, что летит в пропасть, и ничего уже не существовало, кроме его жарких губ, сводивших с ума. Нежно и мягко он вовлекал ее в танец страсти, и она поддавалась, отвечая на поцелуй все с бо́льшим азартом. Этот поцелуй оголил все чувства до предела. Ни один из них не мог найти в себе силы, чтобы оторваться друг от друга.
Прервав поцелуй, Тимур посмотрел в глаза Ирины и, заметив в них немой вопрос, лишь крепко прижал ее к себе, забывая об истерзанной спине.
Она вскрикнула от накатившей боли.
— Прости, — прошептал он, нежно целуя ее лицо. — Мне пора идти.
— Тимур, это что-то значило? — спросила она, ища ответ в его взгляде, но он упорно не хотел смотреть ей в глаза.
— Не знаю, — честно ответил, не желая давать напрасную надежду, и, не оборачиваясь, направился к двери.
Он ушел, и Ире сразу стало так холодно и одиноко. Одно его присутствие согревало душу и заставляло сердце неистово стучать в груди.
