Сердце бешено билось в груди, стремясь выпрыгнуть наружу. Воздуха катастрофически не хватало, и, чтоб хоть как-то облегчить дыхание, Громов встал и открыл окно. В комнату ворвался свежий воздух, остужая разгоряченную кожу. Немного отдышавшись, Тим прошел в ванную и дрожащими руками включил холодную воду.
Раз за разом умывая лицо, Тимур хотел смыть остатки этого кошмара. Тот леденящий душу ужас, что он пережил несколько минут назад, все еще стоял перед глазами. Тяжело дыша, Громов посмотрел на себя в разбитое зеркало.
Он не боялся смерти, столько лет проработав в полиции, с чем только ни сталкивался и давно уже привык к трупам, но, увидев Иру мертвой, Тим испытал настоящий ужас. Он испугался, что потерял ее, так и не сумев по-настоящему обрести. «Параноик», — мысленно укорил себя Тимур и все же смог собраться с духом. Вернувшись в комнату, он лег на кровать в надежде заснуть, но его желанию не суждено было сбыться — сон упрямо не шел. После нескольких безуспешных попыток Громов наконец сдался и открыл глаза.
За окном уже во всю занимался рассвет: первые лучи солнца ловко проникали в окно сквозь неплотно закрытые жалюзи и заливали комнату мягким светом. Мысли, как в калейдоскопе, сменяли друг друга, не позволяя расслабиться, но все они так или иначе сводили к Ире. Ее образ не покидал его ни на секунду.
Вспомнив, как Ирина трепетала в его руках, так чутко отзываясь даже на самые невинные ласки, Тимур улыбнулся. Как бы он хотел довести ее до исступления поцелуями, услышать свое имя, сказанное в порыве страсти, но вместо этого ему придется взять ее силой.
От осознания неизбежности предстоящего мужчина нахмурился, он вновь и вновь прокручивал в голове вчерашний разговор в кабинете управляющего и пытался найти хоть какой-то выход. Он помнил все до мелочей, каждую фразу, брошенную в адрес Романовой. Что было бы, если бы Ирина досталась Андрею, если бы он не смог убедить Бушина? Страшно даже представить. Его сон вполне мог бы стать реальностью.
Вчера Громов был готов на все, лишь бы спасти ее. А сейчас, понимая, какую непомерно высокую цену должен заплатить за свое геройство, сомневался, что сможет выполнить поручение. Но отдать Иру кому-то другому и постараться забыть — выше его сил. Он не смел допустить, чтобы Романова досталась Гриневу, и намеревался бороться за нее до конца, даже с самим собой.
Решительный настрой рос с каждой минутой, и Тим уже не допускал мысли об отступлении.
