Какой вообще может быть контроль, когда этот дерзкий мужчина наглым образом пытается подчинить ее себе, и ему с успехом это удается? Куликова бесстыдно запустила руки под его китель, отмечая при этом, как напрягается каждый мускул от ее смелых действий. Она гладила все, до чего только могла дотронуться, надавливая подушечками пальцев, а затем, чуть впиваясь ногтями, заводя этим мужчину все больше и больше.
Дымов, будто сорвавшись с цепи, лихорадочно водил языком по нежной шее, оставлял багровые засосы и одновременно массировал грудь.
Но мышцы уже болезненно сводило от безумного желания, и Стас, не вытерпев, вновь скользнул вдоль бедра и, оттянув влажные трусики, проник в разгоряченное лоно одним пальцем, затем вторым и чуть не сошел с ума от переполнивших вмиг эмоций. Громкий женский стон, раздавшийся практически над самым ухом, заставил сердце стучать в разы быстрее. Блядь, она его ждет, просто жаждет, когда он войдет в нее до самого основания, полностью заполнив собой. Крышу сорвало окончательно.
Резко вынул пальцы и потянулся к ремню, чтобы наконец освободить пульсирующий член и слиться с Таней в единое целое, ощутить, как ее упругие мышцы крепко сжимают его напряженную плоть…
Внезапный стук в дверь, как ушат ледяной воды, моментально вернул обоих в реальность. На пороге появился новенький оперативник и, держа в руках папку, спросил:
— Станислав Михайлович, я не вовремя?
Дымов готов был зарычать от злости, но сдерживал себя из последних сил.
Еще несколько секунд, и он бы убил своего подчиненного прямо на месте. «Какого хуя? Какого блять хуя?» — хотелось задать только этот вопрос.
— Стучать не учили? — сквозь зубы процедил он и гневно посмотрел на лейтенанта.
Таня покраснела от стыда. Все, что происходило минутой ранее в этом кабинете, казалось каким-то сном. Страшным, но, черт возьми, таким приятным. И если бы не вошедший сотрудник, неизвестно, чем это могло бы закончиться.
Оперативник тут же ретировался, оставив Таню и Стаса наедине.
Воспользовавшись этим моментом, Куликова быстро прошмыгнула к выходу и, схватив свою сумочку, поспешила покинуть кабинет.
Сбежала. Сбежала, в первую очередь, от самой себя, от своих чувств, таких ярких и одновременно пугающих. Что она натворила? Позволила практически первому встречному прикасаться к самым интимным местам. И не просто прикасаться, ласки этого мужчины доводили ее до исступления, заставляя тело биться в сладкой дрожи.
