В другой день Громов, не задумываясь, воспользовался бы таким подарком, но сейчас был слишком загружен, чтобы оценить его должным образом.
— Ты почему не с клиентами?
— Гитлер запретил. Сказал неделю не показываться.
— Я тебя тоже не звал, уходи.
Он вел себя достаточно холодно и отстраненно, даже не смотрел на Карину, взгляд проходил сквозь нее.
— Ну почему? — Она обиженно надула губки. — Я так соскучилась…
— Карин, я очень устал, давай не сегодня.
— Ты никогда раньше меня не прогонял."
"— А ты никогда раньше меня не обманывала.
Меньше всего сейчас хотелось выяснять отношения, но, вспомнив, что из-за ее глупой выходки и началась сегодняшняя катавасия, Громов почувствовал, как вновь начинает заводиться.
— Уходи, или я за себя не отвечаю.
Взглянув на его суровое лицо и плотно сжатые губы, Карина поняла, что он не шутит, но отступать была не намерена.
— Я знаю лучший способ выплеснуть эмоции, — промурлыкала она и, вскочив с кровати, подошла к Тиму. Обвила его шею руками и подставила губы для поцелуя, однако порыв ее не был оценен.
— Му-ур, ну ты что, правда, обижаешься? Прости, я не хотела…
— Очень смешно. Не хотела, но сбежала и подставила меня!
— Ну я не могла иначе. Мне Гитлер приказ… — Осознав, что сболтнула лишнего, Карина осеклась.
— Продолжай. Зачем? — прорычал Тимур, давая понять, что в данную минуту он гораздо страшнее Гитлера.
— Я не знаю… Он не рассказывал. Мурчик, ну не злись… Я же люблю тебя, — прошептала она в самое ухо, вновь прижавшись к Громову, и как бы невзначай скинула с его бедер полотенце.
Она прекрасно знала, какой эффект производит на мужчин, и всегда беззастенчиво этим пользовалась. Тимур был ее фаворитом. Обаятельный и сексуальный, плюс ко всему потрясающий любовник. Он негласно считался лучшим на базе, поэтому практически все местные девушки ей завидовали.
Мозг Громова работал в полную силу, переваривая новую информацию. Зачем Бушин устроил это представление и что будет дальше? Задумавшись, не сразу почувствовал, как нежные пальчики, слегка дотрагиваясь, скользят по его члену.
Поддавшись искушению, взял Карину за шею и, вынуждая ее опуститься на колени, прижал лицом к своему паху.
Она приняла его правила, послушно приоткрыла рот и обхватила губами его возбужденную плоть, с удовольствием ощущая, как она увеличивается в размерах.
Ее язык бережно и нежно порхал по головке, а губы, едва касаясь, то спускались, то поднимались по всей длине, стремительно распаляя огонь страсти.
