— Проследи, чтобы не перегнул палку, а то будет как в тот раз… Судья пока еще нужна мне целой и невредимой. Есть у меня для нее одна идейка… Но об этом по возвращении.
В голове Громова невольно всплыли воспоминания об Инге, которую он из этой же комнаты собственноручно отнес в медпункт. Андрей несколько часов насиловал бедную девушку, даже не заметив, как она потеряла сознание.
— Давно? — спросил Тимур, нервно сглотнув, и почувствовал, как в горле пересохло.
— Что?
— Андрей ушел давно? — Он повторил свой вопрос и ощутил, что ладони стали влажными.
— Минут сорок, наверное. Ну все, бывай, — попрощался Бушин и, сев в машину, уехал.
Тимур смотрел на удалявшийся автомобиль, и внутри закипала злость. Только он заставил себя не думать о ней, не вспоминать раз за разом их последнюю встречу, и вот, одно упоминание ее имени — и многие часы аутотренинга летят к чертям собачьим. Беспокойство охватило с новой силой, заставляя сердце стучать с удвоенной силой.
Лишь на секунду представив, что этот ублюдок может сделать с Ириной, Громов вздрогнул и быстрым шагом направился к главному корпусу, не имея ни малейшего понятия, зачем он туда идет и что будет делать. Общаясь с Гриневым не первый месяц, Тимур знал, что от него можно ожидать всего, что угодно. Но непомерная для его возраста жестокость с лихвой компенсировалась работоспособностью, за это его любил Бушин и прощал ему некоторые оплошности.
Охранниками на базе работали лишь взрослые и спортивные мужчины, но в большинстве своем тупые и жестокие. Гитлер подбирал их самостоятельно, видимо, чувствуя родственные души. Адольф Михайлович, не имея физического превосходства, обладал каким-то магическим даром убеждения и держал всех в ежовых рукавицах. Несмотря на безобидный внешний вид, его все боялись и выполняли приказы беспрекословно. Но даже сам Бушин не был так опасен, как его охранники, потому что он действовал всегда чужими руками, предпочитал смотреть со стороны, нежели принимать непосредственное участие.
Садисты, БДСМщики, извращенцы — кого здесь только не было. Тимур часто чувствовал себя не в своей тарелке, находясь в их компании и слушая залихватские истории. Тимур очень боялся изменить своим принципам и потерять себя, боялся стать таким же, как все эти люди, — моральным уродом, не заслуживающим никакого прощения.
