— Наконец-то вспомнила о том, что у тебя есть законный муж?
— Бывший, — автоматически поправила она. — Я не по этому поводу. Ты с Ромой давно созванивался?
— На днях, а что? — Петя немного напрягся.
— Все нормально у него? — обеспокоенно поинтересовалась Таня. Она знала, что у мужчин есть свои секреты, и надеялась, что Петр хоть как-то прояснит ситуацию.
— Вроде да, — неопределенно ответил он. — Че случилось-то?
— Из института звонили, сказали, что на парах он не появляется, и грозились его отчислить.
Я звоню, а он трубку не берет.
— Не слышит, наверно, — предположил Куликов и, усмехнувшись, добавил: — Да ты вспомни, какими мы были в его возрасте, одна любовь в голове, не до учебы совсем.
— Может, ты и прав, — уже спокойнее произнесла Таня. — Но я все равно переживаю. Поговори с ним, пожалуйста.
— Ладно, смену сдам и позвоню.
— И мне сразу перезвони.
— Хорошо.
— Давай, жду.
Завершив вызов, Куликова вернулась на кухню и подошла к окну. Несмотря на июньскую жару, небо сгустилось тучами, собирался дождь.
Резкая вспышка молнии заставила вздрогнуть, и в следующую секунду раздался гром. Таня задернула штору и опустилась на стул. В голове мелькнула мысль позвонить Дымову и попросить о помощи, но тут же погасла — она и так нагрузила его своими проблемами.
Неизвестность угнетала, но Куликова не отчаивалась, терпеливо ожидая новостей от Петра.
Московская область. БО «Васильки»
Громов смотрел Ире вслед, сражаясь с желанием все исправить, догнать ее и запретить даже думать о браке с другим мужчиной, но он прекрасно понимал, что, возможно, это ее единственный шанс на спасение.
Его естество отчаянно противилось происходящему, эмоции кипели в груди, как лава в жерле вулкана. От одной лишь мысли, что Бушин ласкает ее податливое тело, целует мягкие губы, уничтожающая волна гнева прокатывала по телу."
"Сжав спинку скамейки так, что побелели костяшки пальцев, Тимур пытался предотвратить неминуемое извержение.
Опустив голову вниз, глубоко дышал и медленно считал до десяти. Он не хотел терять любимую женщину, но сейчас на первый план выходили не его чувства и желания, а ее безопасность, ее жизнь. И, скрипя зубами, Громов признавал, что один Бушин лучше сотни извращенцев, однако смириться с этим было выше его сил.
В любом случае, теперь от него ничего уже не зависело — Тим предоставил столь сложный выбор Ирине. Пусть сама определится, что ей нужнее.
