Надо было как-то потактичнее рассказать о мужчине, купившем ее.
— Кто этот человек?
— Клиент, — коротко бросил он и, выдержав паузу, добавил: — Я должен отвести тебя к нему."
"Судорожный вздох сорвался с ее губ. Чтобы не расплакаться, Ира поспешила отвернуться к окну. На что она надеялась? Что получит иммунитет? Что Громов одним махом перечеркнет все правила и не позволит ей ни под кого лечь? Нет, она все знала заранее, и теперь должна была контролировать себя.
— Не бойся, — едва слышно проговорил Тимур, крепко обнимая Ирину за плечи.
Прижался губами к ее затылку и прикрыл глаза, наслаждаясь близостью. Так хотелось забыть обо всем и просто раствориться в ней. Тим кожей чувствовал ее отчаяние. Конечно, ему тоже было нелегко, но он знал, что ей в тысячу раз труднее. Все понимал, но ничего не мог поделать — Бушин требовал продать Иру первому, кто ее захочет, и Громов вынужден был подчиниться.
— Мне просто очень-очень страшно… — призналась Романова, не представляя, как сможет после Тимура подпустить к своему телу кого-то еще.
Это не укладывалось в голове, но выбора не было.
— Прости, по-другому нельзя.
— Я знаю, — Ира обернулась, и Громов увидел панику в ее глазах. Сердце мучительно сжалось.
— Все будет хорошо, я тебе обещаю, — твердо произнес он и вновь прижал ее к себе, стараясь разделить ее боль, вселить хоть толику той уверенности, что испытывал сам. — Ир, посмотри на меня. Ты можешь мне кое-что пообещать?
Она подняла голову и едва заметно кивнула. Внутри все покрылось тонкой коркой льда, Романова будто замерла в ожидании своего приговора.
— Слушай и запоминай, — сосредоточенно говорил Тим. — Ты должна делать все, что потребует от тебя клиент, четко и без препираний. Скажет раздеться — разденешься, раздвинуть ноги — раздвинешь.
— Но… — нервно сглотнув, хотела возразить Ирина, но Тимур не позволил.
— Скажи, что ты поняла и все сделаешь! — несильно встряхнул ее за плечи.
Тревога и забота в его глазах не оставляли ни единого шанса на отказ.
Она обещала доверять и теперь не имела права сомневаться. Хватит, и так уже совершила слишком много ошибок. Если он так решил — она подчинится.
— Сделаю, — обжигающе холодная слеза скатилась по щеке.
— Верь мне, Ириш…
Громов не желал ни с кем делить свою женщину. От одной только мысли, что кто-то может прикоснуться к ней, волна удушающего гнева просыпалась в груди. Он готов был уничтожить любого, но какова будет расплата за слабость?
— Я верю.
