От его ледяного голоса липкие мурашки рассыпались по ее коже.
— Какие таблетки?
— Те, что тебе выписала Юля.
— Не знаю. Может, на тумбочке около кровати, — предположила Романова. Нехорошее предчувствие приобретало все более крупные масштабы, суля превратиться в настоящее стихийное бедствие.
— Когда ты их видела последний раз?
Тимур пытался отключить все эмоции и делать то, что хорошо умел, — расследовать преступление.
— Я не помню. Это что, допрос? Да что происходит, в конце концов?! — не выдержала Романова.
Никогда прежде она не видела Громова таким. Чужой и опасный, его бесцветный тон резал слух.
— Ир, отвечай, пожалуйста.
— Да я, правда, не помню. После того, как я стала ночевать у тебя, я их не пила ни разу, — оправдывалась Ирина, хотя вины за собой не чувствовала. — Подожди. В прошлую пятницу пила, перед выходом в бар. Может, они с алкоголем не совместимы? Поэтому мне так плохо было?
— Я понял, — отрезал Тим и, зло скрипнув зубами, направился к двери.
— Тимур! — попыталась остановить его Ира.
— Все потом, — отмахнулся он и ушел.
— Господи, да что же происходит! — сокрушалась Романова, глядя в потолок. Не придумав ничего лучше, она поспешила в свою комнату, надеясь застать там Ингу. Томилина всегда была в курсе дел.
Москва. Квартира Дымова
— Ну давай рассказывай, че там у тебя, — Стас разлил коньяк по бокалам и протянул один из них Елене.
Она залпом выпила его содержимое и неприятно поморщилась, чувствуя, как жидкость обжигает рот. Но вскоре першение в горле сменилось легкой слабостью в мышцах.
Зимина не любила крепкие спиртные напитки и очень редко их употребляла, в каком-нибудь крайнем случае, когда было до такой степени плохо, что хотелось забыться.
— Да ничего, — она поставила стакан на стол и пожала плечами. Поведать Дымову о том, как ее в очередной раз бросил мужчина? Кого это волнует…
— Я так и подумал, когда ты у меня на пороге с бутылкой нарисовалась, — ухмыльнулся Стас, глядя на нее.
— Хреново мне, понимаешь? Даже поговорить не с кем.
— Ну я-то не лучший собеседник.
— Зато и не болтаешь лишнего.
— Убедила, — он плеснул в ее бокал еще коньяка. — На, пей и изливай.
— Чего?
— Душу, Зиминух, душу.
Лена недоверчиво посмотрела на Дымова. Неужели она и вправду была готова рассказать ему обо всех своих переживаниях? Дымову! Человеку, с которым несколько лет вела борьбу за кресло начальника и никак не могла найти общий язык! Да, именно ему.
— Ну ты же за этим пришла? — спросил Стас, осушив свой стакан.
