А разве он способен причинить ей боль? Ведь обещал защищать от всего плохого… Несказанные слова больно царапали горло, но их нужно было произнести.
Романова приблизилась к нему и попыталась обнять за плечи, но он небрежно скинул ее руки и, перехватив удивленный взгляд в отражении окна, повернулся к ней.
Видя, как желваки играют на его лице, Ира нервно сглотнула. Ситуация нравилась ей все меньше.
— Сегодня ты уезжаешь домой, — бесстрастно произнес Тимур.
Сердце Ирины замерло на несколько секунд, а затем забилось в ускоренном ритме.
— Как? — спросила она, боясь поверить, что это не сон. Неужели они наконец выберутся отсюда?
— Неважно.
— А ты?
— А я остаюсь здесь, — так же безучастно пояснил он, не реагируя на панику, отразившуюся в ее глазах.
Улыбка медленно сползла с лица. До нее постепенно доходил смысл сказанных слов. «Тим предлагает мне свободу без него? Это маразм! Неужели до сих пор не понял, что все, что мне нужно — это он!» — моментально пронеслось в голове.
— Тогда я тоже остаюсь! — заявила Ира и, упрямо скрестив руки на груди, продолжила: — Я никуда не поеду без тебя!
— Это не обсуждается! — грубо отрезал Тимур и сразу дал понять, что торговаться бессмысленно.
Он все решил и не собирался уступать ни на йоту."
"— Но почему? Я хочу остаться с тобой, — недоумевала Ирина. Еще утром все было хорошо, она чувствовала себя счастливой, а сейчас земля дрожала под ногами.
— Потому что я не хочу, чтобы ты оставалась со мной, — Громов нанес первый удар.
— Я не понимаю… А как же мы?
— Нет никаких «нас» и никогда не было.
Просто секс, просто хорошо провели время, — сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев, холодно произнес он. Второй удар оказался не менее жестким. Тим презирал себя за то, что причинял ей боль. Но по-другому Ира не сдастся, ему придется играть свою роль до конца. Настолько реалистично, чтобы она поверила. Пусть возненавидит его, проклянет, главное — спасется. Он должен ее отпустить, должен дать шанс забыть весь этот кошмар и начать жить заново.
Возможно, когда-нибудь, она простит его.
Его слова хлестали, как плетка, оставляя на сердце кровоточащие раны. Глаза наполнились слезами, но Ирина сдерживала их.
— Ты же говорил, что любишь меня.
— Я врал.
Первые горячие дорожки потекли по ее щекам, и каждая капля падала прямо на сердце Тимуру, прожигая его до основания, словно кислота. Он мужественно терпел, ни один мускул не дрогнул на его лице: многолетний опыт работы в органах помогал сохранять спокойствие.
