Подвыпив, мужчины осмелели и начали раздеваться, чтобы удовлетворить свою похоть.
Глядя на экран, Адольф ощутил, как волна вожделения прокатывает по телу, сосредотачиваясь внизу живота. Распахнув полы халата, он уверенно нашел свое мужское достоинство и, сжав в кулаке, начал неспешные движения вверх-вниз, закатывая глаза от удовольствия и периодически отхлебывая из бокала коньяк.
Один из мужчин придвинул к себе девушку и засунул в нее несколько пальцев. Она вскрикнула от резкой боли, пронзившей тело, но мужчина, не обращая на это никакого внимания, продолжил свои действия.
Второй пристроился возле ее лица, вынуждая удовлетворять его оральными ласками. Остальные пока только смотрели и онанировали.
Гитлер с восторгом следил за происходящим и очень жалел, что не может поучаствовать. Возбуждаясь все больше и больше, не спешил дойти до конца, намеренно замедляясь, чтобы продлить наслаждение. Головка маленького члена то появлялась, то полностью скрывался в кулаке хозяина. Бушин начал постанывать от удовольствия и сжимать его сильнее.
На экране все больше мужчин решалось утолить свои низменные потребности с помощью бедной девушки, и чем громче она кричала, тем сильнее возбуждался Адольф.
Ощущая скорую развязку, он, пыхтя и краснея, старался не останавливаться и ускорял темп. Наконец почувствовав, как семенная жидкость рвется наружу, Бушин глухо застонал и, совершив несколько резких фрикций, замер, ощущая, как волна оргазма медленно разливается по телу. Отдышавшись, залпом осушил стакан, вытер сперму и, плеснув себе еще коньяка, уставился в экран, предвкушая скорое возбуждение.
***Опустошив бо́льшую часть бутылки, Громов сидел в кресле, закрыв глаза. Наконец ему удалось достигнуть терминального состояния, когда мысли в голове просто не формируются. Он ни о чем не думал, просто сидел и не шевелился. Дверь без стука открылась, Тимур распахнул глаза, чтобы посмотреть на вошедшего и, кое-как сфокусировав взгляд, удивился — перед ним стояла Ирина Романова собственной персоной и улыбалась.
"
"— Привет, ты чего пьешь в одиночестве? Позвал бы хоть, — упрекнула она.
— Привет, — ответил Громов, нервно сглотнув. Он смотрел в ее голубые глаза и чувствовал, что пропадает безвозвратно. — Будешь? — протянул Ире почти пустую бутылку.
— Буду, — внезапно согласилась она, подойдя ближе. Забрала у Тимура виски и отпила прямо из горла.
Громов никак не мог поверить своим глазам.
— Не думал, что ты пьешь крепкие напитки, — заплетающимся языком проговорил он.
