Ира испытывала чувство благодарности по отношению к нему. Сам того не сознавая, Громов вселил в нее силы для борьбы.
***— Ирина Алексеевна! Как же я рад вас видеть! — воскликнул Бушин, как только она вошла в его кабинет, и направился ей навстречу.
Он предполагал, что наа не изменила свою позицию и, полностью просчитав ее поведение, предвкушал очередное развлечение.
— А я не рада, — ответила Ирина, нервно передернув плечами. Она должна была во что бы то ни стало выиграть этот поединок, чтобы доказать в первую очередь себе, что она сильная и может за себя постоять.
— Мне уйти? — спросил Тимур у управляющего.
— Нет, не уходи, ты мне еще нужен.
Громов кивнул и занял привычное место около двери. Он прекрасно знал, что сейчас может произойти, и морально совершенно не был к этому готов. Если бы ему предоставили выбор, предпочел бы трусливое бегство. Он не любил этот театр, но давно заметил, что Бушин никогда не остается наедине с женщиной, так или иначе ему нужны зрители. Но больше всего Громов боялся, что не справится со своими эмоциями.
Ведь Ира была для него как ахиллесова пята — он слишком остро реагировал на все, что с ней связано, и мог своими неосторожными действиями навредить и ей, и себе.
— Скажите мне вот что, ваша честь, — вкрадчиво обратился Адольф к Ирине. — Вы еще не изменили своего решения?
Гитлер подошел совсем близко к ней. Пронзая хищным взглядом, нависал, как скала, подавляя ее волю и способность к сопротивлению.
— С чего вдруг? — удивилась Ира, пытаясь сохранить спокойствие, но тяжелое дыхание обнажало ее состояние.
— Ну мало ли, одумалась… — неопределенно пояснил Бушин.
— Все ваши старания напрасны, я не передумаю. — Она старалась говорить уверенно, но голос предательски дрожал.
— Милая моя, не обольщайся, я еще даже не начинал стараться, — приторно-сладким голосом заверил ее Адольф.
Ира почувствовала, как холодок пробежал по ее спине.
Громов наблюдал за этой сценой, прожигая дыру в затылке Ирины. Он понимал, что не может ни вразумить ее, ни защитить.
Он был уверен, что она неосознанно дразнит Гитлера, но знал: чем больше упорствует, тем больше заводит этого извращенца.
— Раздевайся, — невозмутимо скомандовал Адольф Михайлович, будто прочитав мысли Громова."
"Тимур в ужасе прикрыл глаза, ощущая, как адреналин разносится по телу, заставляя сердце стучать в удвоенном ритме. Случилось то, чего он так опасался. Стараясь обуздать гнев, сжал руки в кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
Ирина не пошевелилась.
