В погоне за бурным сексом

И сон у нее был такой чуткий, что от пролетевшего мимо комара бабушка просыпалась. Она и в больницу угодила поэтому. Из-за хронического недосыпа у бабки обострились все ее болячки. И она маялась, не зная, что лечить вначале.

Так что когда в палату привели Ниночку, бабка хорошо запомнила. Она только-только забылась неровным сном, и вдруг ее разбудили. Потом ей все же снова удалось заснуть. И проснулась она уже в другой раз, потому что в палату вошел человек в белом халате. И, подойдя к Ниночке, сделал ей укол.

А уже через пять минут у Ниночки начался приступ, едва не ставший для нее роковым.

— Оно применяется только в исключительных случаях при сильной тахикардии, чтобы сердце не так часто билось. Врачи его не любят и используют редко. Так как в большой дозе оно может привести к угнетению сердечной деятельности и даже смерти.

Именно это едва не случилось с Ниночкой.

— А кто приходил в палату?

— Бабка говорит, что это был мужчина.

— Молодой или старый?

— Она видела его только со спины.

Говорит, что вроде бы не старый и здоровый.

— Больше ничего. Но одно точно — это была не женщина.

— Уже хоть что-то, — проворчала Леся.

Она хотела еще раз поподробней расспросить Машу, но та вдруг воскликнула, перебив весь ход мыслей собеседницы:

— Да! Чуть не забыла! Дима умер!

— Что?! — ахнула Леся.

В ее душе поднялась целая гамма чувств. Все-таки умер! Какая жалость. И на глаза у Леси навернулись слезы. Конечно, она понимала, что глупо плакать по преступнику.

Да и вообще Дима не был, что называется, благородным рыцарем. Но где их возьмешь, благородных-то? Приходится жить с тем, что есть. И Леся жила. И жила долго. И любила. И теперь вот не могла удержаться от слез, услышав о смерти бывшего неверного жениха.

А Маня была настроена деловито и сухо.

— Я звонила его матери. Она мне сказала, что врачи боролись до последнего. Но ничего не смогли сделать.

— Так ты теперь вдова?

Маня обдумала ее слова. И тоже тихонько всхлипнула.

— Вдова. И вдобавок меня разыскивает следователь, жаждет пообщаться по поводу Диминой смерти.

Машка виновато посопела в трубку, а потом все же призналась:

— Я ей сказала, что до сих пор плыву по Волге. И вернуться назад смогу не скоро.

Леся хотела отругать Машку за трусость, но удержалась. А может быть, так и надо? Может быть, Манька поступила совершенно верно? Пока суд да дело, глядишь, и настоящий убийца Димы найдется.