В погоне за бурным сексом

Доверия к этому человеку, который даже не знал, что санаторий на Алтае сгорел дотла, подруги не испытывали. Хватит! Он один раз уже напортачил.

Нет, не те нынче разведчики. Не те. И теперь подруги сами примутся за дело.

Они сделали всего несколько телефонных звонков дяде Федору. И он почти перестал рычать на них и бросать трубки. А еще спустя некоторое время довольно спокойно выслушал покаянный рассказ своей супруги. И хотя явно был недоволен ее скрытностью, но разводиться все же передумал. И лишь пригрозил, что сам в следующий раз уедет искать могилу деда, а жене скажет, что поехал в Сочи.

Но несмотря на некую мстительность, дядя Федор оказался совсем не вредным дядькой. И, довольно быстро простив жену, велел ей немедленно возвращаться домой для окончательного примирения. Тетка Дуля не стала мешкать. И поспешила в родной Екатеринбург. Ведь и на работе ее тоже ждали с отчетом о проделанной работе.

Так что тетя Дуля быстро собрала свои вещи, подхватила переноску с Золотцем, орущим и протестующим против разлуки со своим новым другом Фантиком.

— Вот вам и сестра! — недовольно проворчала Лесина мама, когда за теткой Дульсинеей закрылась дверь. — Больше тридцати лет не виделись. А она только заскочила на полчасика! Ничего не скажешь, родная кровь!

Ворчать Лесина мама могла бесконечно долго. Ее финский муж русского языка, слава богу, не понимал. Поэтому думал, что жена бормочет себе под нос стишки или песенки, и он спокойно включал телевизор, выпивал бутылочку пива и мирно засыпал под воркотню жены, которая, быть может, как раз в этот момент желала ему провалиться сквозь землю, облысеть, отрастить рога и отбросить копыта.

Но подруги подобного иммунитета не имели. Каждое слово они понимали именно так, как оно и звучало. Хотя, казалось бы, никто и ничто не заставляло Киру слушать чужую мамулю. Но учитывая, что Кира была наполовину сиротой, Лесина мама считала своим долгом воспитывать и учить уму-разуму и ее тоже.

К вечеру воркотня Лесиной мамы буквально сводила их с ума. Уж кто-кто, а Лесина мама умела найти больные точки и потом жать на них. Причем делала она это из самых благих побуждений. Искренне полагая, что, указав дочери и ее подруге на их ошибки, сделает их лучше, умней и, разумеется, счастливей.

Но увы! Ни лучше, ни умней, ни тем более счастливей подруги не стали.