В погоне за бурным сексом

— Скажите, а Маше вы про повторный визит ее бабушки не рассказывали?

— Я же сказал, что не дурак! Не хватало еще, чтобы они с Димой снова начали надо мной потешаться. Священника вызвал, и все. А теперь подумываю, как бы вообще съехать с этой проклятой квартирки.

Мужчина выглядел настолько расстроенным, что, казалось, того и гляди заплачет. Но он не заплакал, а неожиданно полез в шкаф и извлек оттуда пузатенькую бутылку коньяка.

— Вот и я раньше не пил. Днем. А как на меня эти неприятности валом повалили, утешение в рюмочке ищу.

Повторив словно молитву эти слова, он опрокинул в себя целый фужер коньяка. Подруги только крякнули, глядя на такое безобразие. Ясное дело, если целый день коньяком стресс снимать, то к ночи не только бабушка, но и дедушка вместе с ней появится. Но вслух они ничего не сказали.

— Значит, где искать Машу, вы не знаете?

— А чего ее искать? На трубку ей позвоните. Или на конюшне она. Больше негде.

— У брата? — изумился художник.

— Вы и про ее бабушку никогда прежде не слышали.

— До того, как она вам являться стала!

— Бабушка уже давно умерла. Но брат, я так понимаю, у Маньки вполне живой?

— Мы так думаем. Надеемся.

— Ну вот, а она про него ни разу не заикнулась.

Эти слова внезапно навели Киру на еще одну мысль:

— А где вы вообще с Машей познакомились?

— Учились мы с ней, — поразил подруг ответ.

Их удивление можно было понять. Художник выглядел лет на десять старше Мани.

— В какой еще школе? В Мухе! В Мухинском художественном училище!

— А что такого? Занятия у нас по вечерам были. Днем мы работали. А по вечерам учились. Только потом она учиться бросила. А жаль, у нее был талант. Не большой, но был.

— Я специально ее не расспрашивал. Но по вскользь оброненным словам понял, что это как-то связано с наследством, которое она получила.

— А что за наследство?

— Сказал же вам — специально я ничего не узнавал. Не имею такой привычки совать нос в чужие дела.

В общем, художник мало чем помог подругам. С Маней он снова встретился случайно. Вернее, она сама к нему подошла, когда он стоял на Невском в надежде заполучить жирного фирмача на портретик. День был неудачный. А Маня оказалась для художника лучиком солнышка. Она мигом решила его жилищные проблемы, поселив его в квартире своих родителей.

— Сдавать она ее не хотела, чтобы чужие тут не шастали, — пояснил художник свалившееся на него счастье.