В погоне за женой, или Как укротить попаданку

Улыбка, с которой ты убил меня…

Ты забрал мое сердце

Это могло длиться вечно,

Но мы сами положили всему конец![2]

Я пела с желанием, чтобы народ остановился и посмотрел на летающих гимнастов, я поднимала к ним руки направляя взгляды толпы, вкладывая всю душу в песню и в какой-то момент гимнасты сами вошли в ритм с песней, с музыкой и начали создавать настоящее волшебство в воздухе, а у меня за спиной появились призрачные крылья, но удивляться было некогда, я пела, и толпа вернулась, все увеличиваясь.

Это выступление оказалось спасённым, сколько за него получили денег — я не спрашивала, но думать над новой программой было жизненно необходимо. И так думала не я одна. В маленькую комнатушку, что мне выделили в таверне, где остановилась стая, (ага, в черте города спать в кибитках нельзя, вот такие правила) набились все оборотни, медленно просачиваясь в двери, после того как в ней появилась Энкая. Сидели везде, даже на изголовье кровати, как птицы на жёрдочке, а по полу пройти было просто нереально.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ну раз все здесь, — альфа серьёзно оглядела стаю, — предлагаю обсудить нашу новую программу. Ну, Маша, ты видела выступление, большое тебе спасибо за помощь. Но, я думаю, выскажу общее мнение — мы все хотим новую программу.

Все смотрели на меня. Сколько лиц — столько эмоций, но скептических и сомневающихся не было, а вот надежда, азарт, любопытство и задор имелись. И мне стало страшно, а если я не оправдаю их доверие? Вдох, выдох, с чего начать?

С того памятного вечера прошло всего ничего, но как все закрутилось и завертелось.

Мы полностью переделали порядок выступлений, добавили клоунаду, точнее зазывалами теперь были клоуны, которые удерживали толпу на протяжении всего выступления: своими шутками, подколками и шуточными подначками “На слабо” циркачей и зрителей.

Мы репетировали, придумывали шутки и подбирали песни или нужную музыку. Как же мне пригодились знания моего мира! Барабанная дробь на острых моментах так понравилась стае, что они сами замирали и как заворожённые смотрели на “смертельный номер”.

Но самым незаменимым и поистине удивительным стал наш иллюзионист. Никчёмный дар, как считали все, кроме меня.

Пожилой и хромой волк умел создавать любые, почти осязаемые иллюзии, именно он создал мне тогда крылья. Когда я в захлёб расспрашивала, что он может, на меня смотрели как на полоумную.