В погоне за женой, или Как укротить попаданку

— Нет, почему, мы вам доверяем, но эта плата только за наше выступление, а за молчание об этом прекрасном представлении, — я повела рукой в сторону зала из которого до сих пор доносился шум и плач, — надо доплатить. Вы ведь понимаете, что молчание — золото и оно стоит дорого, — альфа уже скрестив руки на груди с лёгкой улыбкой смотрела на него, а мужчина озирался по сторонам, окружённый нашей труппой.

Видимо что-то прочитав в наших глазах, он со злобой, цедя что-то нечленораздельное сквозь зубы, вытащил ещё один кошель и оба сунул, не глядя, Энкае, так, что она еле успела их подхватить, резко развернулся и пошёл, но вдруг обернувшись, высказал:

— Если кто-то узнает, вам несдобровать!

— Вы не нас бойтесь, уважаемый, — ответила ему альфа, — вы купили наше молчание, а мы себе не враги.

Мужчина злобно глянул на меня и почти бегом покинул нас. А у меня в голове все ещё звучали слова: “Да кто ж его посадит? Он же каменный”, — не знаю почему именно они, но довольная улыбка расплылась на моем лице.

— Собираемся. Быстро, — Энкая буквально выдохнула распоряжение, бережно прижимая к груди кошельки.

Мы собрались в рекордные сроки и сразу же отправились в путь. Как только мы выехали из города и альфа убедилась, что за нами нет погони, и никто не собирается отнимать честно заработанные деньги, она успокоилась, и всё внимание уделила мне, отослав в другой фургон и Фаркаса, и Саскаса.

Столько лестного и тем более нелестного о себе я никогда не слышала. Здесь была и благодарность за Мрысю, и за новые номера и концертную программу, и тем более за полученное вознаграждение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Но потом Энкая перешла к разбору моих умственных способностей и от того, что она мне говорила, было грустно и стыдно. Альфа во всем оказалась права, я не могла сдерживать своих чувств при виде мужа и сегодня на представлении это было особенно заметно. Я практически раскрылась перед ним сама и чуть не подставила всю стаю.

А когда она перешла к моему наглому вымогательству, я поняла, насколько рисковала и опять же не только собой. Я все время забываю, что нахожусь в другом мире, что тут иные отношения, и о пропаже, пусть и целой стаи, но бродячих артистов никто и не вспомнит. Страх догнал с опозданием, стало тяжело дышать.