В поисках любви

Правители более не поощряли англо-индийские связи, и отец решил не рисковать.

– Какой ужас! Где же он сейчас? Может быть, он сожалеет о своем поступке и с радостью признал бы тебя своим сыном.

– Он мертв, Эмма. Погиб через несколько лет после того, как нас бросил. Услышав о его смерти, я не зарыдал и не надел траур: для меня он уже давно умер. С тех пор я перестал доверять признаниям в привязанности. Семья моей матери клялась, что любит меня, но все они, каждый по-своему, отреклись от меня, пока я рос. Даже родная мать бросила меня, снова выйдя замуж и нарожав еще детей, уже чистокровных индийцев.

Она умерла, прежде чем я успел встать на ноги и обрести независимость. Сама видишь, оснований для цинизма у меня предостаточно!

Эмма прижала его голову к своей груди.

– Я заставлю тебя снова поверить в любовь, Сикандер. Мы не должны отворачиваться от жизни и от любви только потому, что в прошлом у нас были боль и страдания.

Эти слова она адресовала не только ему, но и себе самой: ее юность тоже была полна горьких разочарований.

Теперь она знала, что любовь есть: ведь она нашла Сикандера.

– Мне тоже хотелось бы верить, что любовь возможна, Эмма, но меня сжигают сомнения. Я стараюсь быть любящим отцом своим детям; я никогда их не брошу, как бросил меня мой собственный отец. Но сказать «я тебя люблю» – выше моих сил. Я просто не способен на это.

– Так ты никогда не говорил своим детям, что любишь их? – Эмма застыла от изумления.

Она вспоминала, как в детстве молилась, чтобы сэр Генри заметил ее, сказал доброе слово, как мечтала, чтобы он показал свою любовь к ней при всех, на лужайке Уайтфилд-Холла…

– Они и так знают о моей любви.

– Откуда такая уверенность? Нет, ты обязан сказать им об этом, Сикандер, иначе они тебе не поверят. Ты должен многократно повторить им это, не ограничиваясь случаями, когда они заслужили похвалу.

Он поднял голову:

– Хочешь, чтобы я остановился и прямо сейчас побежал признаваться им в любви?

– Не сейчас, конечно…

– Это хорошо. – Он засмеялся. – Ведь я все равно не послушался бы.

Я только начал любовную игру, Эмма. И надеюсь, что ты ко мне присоединишься.

– Но…

– Никаких «но». – Он оторвался от нее и лег рядом, положив ее руку на свой лингам."

"– Что это у тебя надето? – спросила она со смесью страха и любопытства.

– То самое приспособление, о котором я тебе рассказывал, – чехол из мочевого пузыря овцы.

– Мочевого пузыря овцы?! – в ужасе переспросила Эмма.

– Да. Но ты не пугайся. – Он ласково засмеялся.