В поисках любви

– Очень рада, что меня навестили с утра такие милые зверюшки. Я все думала: когда вы пожалуете в гости? Сегодня – в самый раз.

Майкл наклонил голову набок, не сводя с нее глаз.

– Вы не уедете? – Его английский оказался вполне понятным. Эмма уже знала, что он может хорошо изъясняться на этом языке, тогда как его сестра не утруждала себя лишними усилиями. Судя по всему, она все понимала, но не желала говорить. Услышав накануне от Эммы, что с касторкой покончено, она даже не удосужилась ее поблагодарить.

– С чего ты взял, что я уеду? – Неужели дети были свидетелями вчерашней кошмарной сцены? Эмма не видела на ступеньках перед домом ни их, ни айи и полагала, что они были избавлены от этого зрелища.

– Вы сказали папе, что возвращаетесь в Калькутту, – Если судить по речи, то Майклу можно было дать больше его пяти лет. Оба ребенка превосходили своих сверстников умом, восприимчивостью и самообладанием. Эмма не удивлялась этому: на них не могла не влиять личность отца.

– Вы слышали, как я это говорила?

– Мы оба это слышали, правда, Виктория?

Девочка медленно и серьезно кивнула, подтвердив подозрение Эммы, что она все понимает, на каком бы языке при ней ни говорили.

– Я вас не видела. Где вы стояли?

– На своем балконе, прямо у вас над головой. Мы видели, как папа положил Лахри на скамью; потом сбежались слуги, и Сакарам проткнул насквозь дурного человека, предавшего свою «соль».

Эмма закрыла глаза и глубоко вздохнула. Разве можно допустить, чтобы эти дети и дальше росли в таком жестоком, варварском мире? Кто объяснит им вчерашние события, кто подскажет, что трудности можно устранять не только таким методом, как тот, который они наблюдали, стоя на балконе? Отец? Вряд ли.

Эмма вдруг поняла, насколько она необходима здесь, что не только один Сикандер нуждается в ней. Посадив Викторию себе на колени, она сказала:

– Я никуда от вас не уеду! Я решила остаться.

– Здорово! – Майкл просиял. – Если бы вы уехали, папа и айя настояли бы, чтобы мы опять глотали касторку. Как мы ее ненавидим! Правда, Виктория?

– Да! – Девочка тряхнула длинными шелковистыми волосами.

– Раз я остаюсь, вам больше не придется ее принимать. А теперь поговорим лучше о вчерашнем. Если у вас есть вопросы, я попытаюсь на них ответить.

– Почему Лахри позволила гадюке ее покусать? – выпалил Майкл. – Все знают, какие эти крейты ядовитые. Один укус – и смерть.

– Крейты очень злые, – подтвердила Виктория.

– Лахри сделала это от горя и от ревности.