В поисках Оюты (СИ)

Обследоваться, да ещё и бесплатно! Ну кто откажется? А после за закрытыми дверями доктор Фалинг показала мне какие-то бумаги. С её слов выходило, что у меня вторичное бесплодие. Она так сокрушалась, что я никогда не стану матерью. И вот тогда-то я и задумалась о малыше. Мне вдруг стало страшно, что вовсе останусь бездетной. Было и лечение, и уколы, и препараты, и системы. Все в акушерском центре и бесплатно, потому как я попала в спонсорскую программу. Мне и в голову прийти не могло, что это некий эксперимент.

— Увы, ЛуизаЭхор, — Тагус развел руками, — я говорил, хороших новостей для вас у меня больше нет. Вы являетесь суррогатной матерью вашей малышки. С одной стороны, она ваша кроха, вы её выносили и дали ей жизнь. Ваша кровь её питала в утробе. И по праву вас она должна называть мамой. С другой стороны, яйцеклетка была вам подсажена искусственно. Она не ваша. Для чистоты эксперимента были взяты клетки от одной человеческой женщины и одного представителя расы вархов. На младенцев воздействовали извне с помощью новейших препаратов генной инженерии.

Поэтому я и сказал почти родной ребенок. Но на это ""почти"", положа руку на сердце, можно и не смотреть. Оюта — ваша девочка. Она даже внешне по каким-то причинам походит на вас. Видимо, много было побочных явлений у тех препаратов. Марк тоже в суррогатную мать пошел фенотипом. Удивительно, немыслимо для меня, но факт. И это не оспоришь. Дети уникальны."

"Рука Шу замерла в районе моего затылка. Он подался вперёд и слегка навис надо мной, словно живой щит.

Размяв шею, муж положил вторую руку на моё бедро.

— Что за программа? Подробно! И чем пичкали мою Луизу? — вроде и голоса не повышал, а в душе от его голоса похолодело.

Дается мне, Шу находился на грани того, чтобы еще и геноцид вархам устроить.

Глава 29.2

— ШуЭхор, боюсь, подробнее рассказать я ничего не смогу. Десять лет прошло. Часть документации утеряна. Хорошо, что хоть это раскопал, — Тагус виновато пожал плечами.

Шу грозно засопел.

Шумно выдохнув, он потянулся и, положив руку мне на затылок, прижал мою голову к своей груди. Что-то пробормотал на все том же непонятном мне языке, но по интонации создавалось впечатление, что он пытается утешить. Правда, себя или меня — непонятно.

— Знаешь, Луиза, когда я в следующий раз буду порываться сделать тебе укол успокоительного, требуй, чтобы вторую дозу я вогнал себе, — вроде и пошутил, вот только восприняла я его совет вполне серьезно.