В последний год она находилась в тяжелой депрессии. Пыталась с ней бороться, но тщетно. Когда я перевелась в вашу гимназию, маме уже было не до меня…
– Из-за чего она умерла?
– Выпила смертельную дозу таблеток, – ответила я. – Мы до сих пор не знаем, было ли это случайностью или мама нарочно. Она сама хотела… Ну, ты меня понимаешь.
Лев быстро кивнул. А мне вдруг показалось, что я наблюдаю за нами со стороны. Будто снова стала тенью, отделилась от тела и нырнула в кусты. И уже оттуда гляжу на происходящее. Вот Сима Шац в майке и джинсовых шортах, с закрытой книгой на коленях, рассказывает однокласснику о своей семье.
Вечерний ветер треплет ее волосы, и Сима нервным движением время от времени убирает выбившиеся из прически пряди за ухо. Рядом с ней на перевернутой лодке сидит Лев Стахович. Склонив темноволосую голову, он внимательно слушает Симу, и в его глазах столько нежности и тоски… Все так же скрипит осока и с шорохом набегают волны. Сима впервые за долгое время говорит о маме и своих переживаниях.
Делится важным, сложным и сокровенным.
– Тяжело было жить с таким человеком. Мы все ей пытались помочь.
– Мне кажется, моя мама тоже не в себе. Мы с Лилей как можем оберегаем ее душевное спокойствие. Я тебе говорил, что ради нашей безопасности она готова была запихнуть нас во все кружки? Лишь бы мы по улицам не шлялись и не попали в дурную компанию. Я занимался прыжками в воду, футболом, шахматами и легкой атлетикой. А в пятом классе вместе с сестрой даже посетил кружок макраме.
Я рассмеялась.
Лев явно хотел поднять мне настроение.
– У меня есть вот что… – Я вытащила из-под майки подвеску на серебряной цепочке, которую в детстве подарила мне мама. – Это полумесяц из лунного камня, но мама сказала, что буква «С». Серафима. Мама мне его купила, когда мы ходили в геологический музей, где я видела кусок упавшего метеорита. А подвеску на выходе в палатке с сувенирами продавали.
– Можно, я посмотрю? – попросил Лев.
Он первым потянулся к подвеске и пальцами дотронулся до моей шеи.
Я тут же расстегнула сзади застежку и протянула подвеску Льву. Стахович внимательно разглядывал полумесяц, словно тот был какой-то древней реликвией. Хотя для меня это и было настоящим сокровищем. Память о маме.
– Я будто кусочек луны на шее ношу, – с улыбкой сказала я, посмотрев на ночное небо.
– Американский астронавт Пит Конрад, ступив впервые на Луну, сказал, что она мягкая и нежная, – сказал Лев, отдавая мне подвеску. Я поспешно надела ее на шею.
