– И золотые монеты, – поддакнул Лялин.
– Мне хватило приключений, – отрезал Макс. – У меня вообще через неделю экзамен по английскому.
– Да и не найти нам деревню самостоятельно, – вздохнула Лиля. – Если уж Альберт не нашел…
Сестра взглянула на меня и с надеждой в голосе спросила:
– Это нереально, да, Лева?
– Ну, почему же нереально. Были бы с собой старые, дореволюционные карты…
– У меня есть, – вдруг тихо сказала Сима.
Мы все замерли и уставились на нее.
– В смысле? – не понял Ляля.
– Лева, помнишь, ты мне давал книги своего дедушки? – обратилась ко мне Сима.
– И карты, и справочник. Я все взяла с собой. На всякий случай.
– Что ж ты раньше молчала, Симка? – завопил счастливо Ляля. – Скорее неси сюда!
Стараясь не думать о голоде, мы расположились рядом с палаткой и, склонившись над современными и старыми картами, принялись изучать местность. Ляле не терпелось разыскать золотые монеты, Максу – утереть нос Альберту. Мне же, несмотря на ломоту в мышцах, усталость и голод, просто нравилось жить в этом моменте.
Нравилась лунная ночь, запах костра и будоражащая неизвестность. Нравилось, что рядом, по левую руку, сидит сосредоточенная Сима. Вот она забавно хмурится, вчитываясь в названия, а потом склоняется ко мне, чтобы задать вопрос. А получив ответ, в благодарность, несмело целует меня в висок…
– Я ничего не понимаю! – рассердилась Лиля. – Разве можно в этом разобраться?
– Не отвлекайся, – шикнул на нее Лялин. – До утра еще много времени. Разберемся.
Сима
Наутро я еле разлепила глаза.
Давно мне не было так сложно вставать. Из соседней комнаты доносились оживленные мужские голоса, а снаружи – веселый щебет птиц. Из спальника вылезать не хотелось – в палатке было прохладно. Растрепанная и сонная Лиля сидела рядом со мной и прислушивалась к тому, что происходило у мальчишек.
Я все-таки расстегнула спальник и приподнялась на локтях. Тут же почувствовала, как болят мышцы пресса.
– Тоже разваливаешься? – спросила Лиля, заметив, как я поморщилась.
– И у меня все болит. Особенно ноги.
Голоса в соседней комнате затихли. Видимо, парни вышли на улицу. Тогда и мы с Лилей, кряхтя, как две старушки, выбрались наружу. Ребята сидели на траве и о чем-то негромко переговаривались.
– Доброе утро! – первой поприветствовала парней Лиля.
Ляля тут же обернулся.
– Доброе! – произнес он слегка охрипшим голосом, а затем покашлял. После вчерашней прогулки под дождем, а потом купания под ним же Лялин посадил голос.
