А быть может, закончилось бы и лучше. Увечья у меня появились в любом случае. Зато без присутствия Льва не было бы этих глупых слухов о том, будто мы вместе… Из уст Шандаревой и Бурыкиной эти догадки прозвучали как-то грязно и неприятно. Хотя, конечно, ничего страшного не было бы в том, что мы со Стаховичем встречаемся… От одной только мысли о таком союзе захотелось рассмеяться. Это что-то из разряда фантастики. Куда-то меня повело не в ту степь…
Антонина Юрьевна еще что-то быстро говорила, но я уже слушала ее вполуха.
И мне снова было жутко неудобно сидеть перед ней. Слишком уж она печется о моей судьбе. Понимаю, что с мамой они были лучшими подругами, но всему есть предел… Иногда ее гиперопека душила.
– Ты еще посещаешь школьного психолога? – вдруг спросила Антонина Юрьевна.
Я мотнула головой.
– У нас последним уроком химию поставили на время сеанса. Я теперь не успеваю. Да и не надо мне уже… Почти два года прошло. Я давно отпустила…
– Такое не отпускают, – отрезала Антонина Юрьевна.
– Я поговорю со школьным психологом. И это тоже уладим.
Ее последняя фраза отозвалась во мне каким-то непонятным раздражением. В классе многие понимали, что я здесь на особых условиях. В конце концов, как я вообще могла попасть в эту гимназию? У родителей не было денег на мое обучение. Из-за этого некоторые учителя относились ко мне настороженно. Кто-то наверняка по просьбе Антонины Юрьевны даже натягивал хорошие оценки… Только принципиальная историчка не шла нашей директрисе навстречу.
Возможно, именно своим «блатом» я маразматичку и раздражала.
Эти привилегии сбивали с толку и моих одноклассников. Поэтому некоторые додумывали всякую ерунду о моей семье. Об этих догадках мне и знать не хотелось.
– Пожалуйста, подумай над моей просьбой по поводу репетиторства, – наконец попросила Антонина Юрьевна.
– Так это просьба? – удивилась я. Мне всегда было трудно отказывать. Особенно близким людям. И как бы меня порой ни раздражала Антонина Юрьевна, все-таки желала она мне только добра.
Пусть это и не делало в итоге меня счастливой. Но в искренности ее намерений я не сомневалась.
– Хорошо, я схожу на одно занятие, – согласилась я. – Но если мы вдруг не сработаемся…
– Левушка очень добрый и коммуникабельный. – Лицо Антонины Юрьевны просветлело.
На этих словах я все-таки не смогла сдержать улыбку. Да этот ее Левушка выглядит еще более недружелюбным, чем я. Вечно отстраненный, сдержанный… Заносчивый сноб.
