Сима, заметив мой изучающий взгляд, сказала:
– Весь день прибиралась. Вместо уроков.
Мы прошли на небольшую кухню. Ливень за окном не утихал. Сима включила свет и поставила на плиту чайник.
– К чаю только ничего нет.
– Да я так, – внезапно смутился я. Чай-то ведь был всего лишь предлогом. – Погреться. На улице скверно.
Сима взглянула на блестящее, залитое дождем окно и усмехнулась.
Капли гулко барабанили по карнизу, чайник уютно шумел. Я молчал. И Сима тоже молчала. Я ждал, когда она первой начнет разговор. Наконец чайник засвистел.
Тогда Сима встала у плиты, выключила конфорку и, не оборачиваясь, глухо начала:
– Ты не подумай только, что у нас всегда так. Вообще-то он меня любит. Сильно любит. Переживал, выпил, сорвался…
Последние слова Сима проговорила сбивчиво и будто через силу.
– Сорвался? – откликнулся я. – Поднять руку на слабого, на собственную дочь, мог только моральный…
Сима резко развернулась и перебила меня:
– Лев! Ты ничего не знаешь. Отец очень изменился за последние два года. Ему тяжело.
Нам всем… тяжело.
Она поставила передо мной чашку с горячим чаем.
– Ты не хочешь об этом поговорить? – осторожно спросил я.
Сима села напротив. Подперла голову рукой и уставилась куда-то мимо меня.
– Нет, не хочу, – наконец ответила она. – По крайней мере, не сегодня. Про маму тяжело говорить. А про папу и сказать нечего. Потому что его будто теперь тоже нет. Понимаешь, отца больше не существует.
Я, если честно, не особо понимал, но на всякий случай кивнул. Если его не существует, то кто-то же поставил Симе синяк под глазом?
Отпил горячий чай.
Сима придвинула мне блюдечко со смородиновым вареньем.
– Вот, держи. Соседка угостила.
Дождь за окном так разошелся, что, казалось, готов был затопить весь мир. Порывистый ветер раскачивал деревья с молодой зеленой листвой.
– Но зато теперь я еще больше хочу уехать с Лялей, – сказала Сима. – Я устала. Мне нужно развеяться… Ехать по дороге на фоне закатного желтого неба. Смотреть, как вдалеке топорщатся верхушки темных сосен. И работать, много физически работать, не думая ни о чем.
Вставать рано, на рассвете. Смотреть, как багровое солнце поднимается над опушкой леса… И слушать пение птиц. Сво-бо-да.
Шац так здорово все расписала, что мне тоже захотелось «отвлечься». Хорошо, что Тоня согласилась помочь мне с вылазкой на фест…
– И если бы не Степа… – удрученно вздохнула Сима.
– А кто такой Степа? – тут же спросил я.
– Лялин приятель. Страшный и неприятный человек. Ляля его с собой брать собрался.
