Его любимую, самую лучшую и самую добрую Тоню обидели… А ведь я сама все эти годы считала ее неравнодушной к чужой беде. И как теперь понять, действительно ли она хотела мне помочь, или это было лишь чувство вины за предательство и за то, во что оно в итоге вылилось? Вся эта ее учтивость, помощь, душевные разговоры… Вспоминать обо всем этом теперь было противно и больно.
Тогда же, после своей грубости в адрес Антонины, я встретилась взглядом не только со Львом, но и с Шандаревой и Бурыкиной. Они долго смотрели на меня, потом тихо переговаривались между собой, а я при этом не сводила с них взгляда.
Я знала, что у них давние контры с директрисой, и тот наш общий поход в ее кабинет – не первый в их жизни. Поэтому, когда одноклассницы в последний школьный день снова подкараулили меня недалеко от футбольного поля, я ничуть не удивилась.
– Привет! – первой поздоровалась со мной Даша Бурыкина.
– Привет, – откликнулась я. И усмехнулась: – Давно не виделись.
Юля с Дашей воровато огляделись, а затем уставились на меня.
– Ты теперь тоже в контрах с Тонечкой?
– С чего вы взяли?"
"– Видно, что Тонечка тебе неприятна. Каждый раз, когда она приходит в класс, у тебя такое лицо… Что не поделили? Хотя раньше казалось, что ты ее любимица, – ухмыльнулась Шандарева. – Что у вас произошло?
– Даже если и что-то не поделили, вам какое дело до этого?
– А ты помнишь, что до сих пор нам должна?
– Да отдам я вам деньги за эту палетку, – раздраженно поморщилась я. Вот найду сокровища… – А за телефон ничего не дам, даже не надейтесь.
– Погоди, погоди, Шац, ты что так распсиховалась? – Эти дуры переглянулись и рассмеялись. – У нас к тебе вообще деловое предложение.
– Какое еще деловое предложение?
Шандарева и Бурыкина взяли меня под руки с обеих сторон и повели за футбольное поле. Я огляделась на всякий случай, нет ли поблизости Стаховича. Все-таки он два раза вызволял меня из лап этих дур. Но в третий раз мне так повезти не могло. Тем более Лев говорил, что после классного часа ему нужно срочно домой – они всей семьей все-таки уезжали на дачу.
– Ты ведь знаешь, что я давно уже с Тонечкой не в ладах? – начала издалека Шандарева.
– Ага, она тебя все время к себе вызывает, – поддакнула Бурыкина.
– Может, потому что ты действительно косячишь? – резонно поинтересовалась я. – По-моему, все закономерно.
– Ты, Шац, самая умная, что ли? Тонечка правда меня цепляет ни за что ни про что.
Ага, особенно в тот раз, когда эти козы подложили мне на стул лизун.
